На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова

Стало немного обидно. Вроде ничего толком не сделала, а уже опозориться в глазах инспектора успела. В расстроенных чувствах я буквально упала обратно на табуретку. Мебель громко скрипнула и качнулась в сторону подо мной. Мы с инспектором дружно задержали дыхание. Но в этот раз мне повезло. Не хватало еще упасть буквально к ногам мужчины.

– Все нормально, – не совсем понятно, кого решил утешить Артур. – Вернемся к делу. Томас Бейкер, рабочий железной дороги, попал под поезд два месяца назад. Вроде ничего необычного, но в тот день отправление поезда с предыдущей платформы было задержано на десять минут. Именно столько времени нужно было Томасу Бейкеру, чтобы проверить платформу и оказаться у самого ее края. Упал он между вторым и третьим вагоном. Дело было ночью. Из свидетелей – только кот, который живет на станции. На земле, чуть в стороне от платформы, был четкий отпечаток мужского ботинка. Можно предположить, что кто‑то спрыгнул. Но на этом все. Было принято решение признать его смерть несчастным случаем. Нам нужно убедиться, что вывод сделан правильно.

Рано я обрадовалась. Определенно рано. Сейчас мне подкинут «безопасные» дела, с которых и выхлопа‑то нет. Но ничего, применю хитрость под кодовым названием «согласись и сделай втихую по‑своему». Так у всех нервы целее будут. Вот какая я заботливая. Правда, инспектор об этом не знает.

– Нужно пообщаться с самим Томасом Бейкером, – важно заявила я, листая журнал регистрации. – Кажется, я уже видела это редкое имя. Раз десять. Вот, – мой палец нашел нужную строчку. – Несчастный случай. Неспокойный.

– И что это значит? – с опаской в голосе спросил инспектор.

– То, что ваш несчастный случай, скорее всего, не несчастный, – я с деловым видом постучала по листу бумаги. – Мирно умершие в духов не превращаются. Им справедливость подавай.

Железная дорога не поскупилась, выделив погибшему сотруднику отличное место между двумя склепами. И это я иронизирую. Так себе удовольствие – лежать в узком пространстве между двумя махинами. Явно брали по скидке.

– Приготовьтесь, – с неуместной торжественностью предупредила я Артура.

– К чему? – подозрительно посмотрел по сторонам инспектор. Еще и в боевую стойку встал, видимо, собираясь отбиваться от армии зомби.

– К не самому приятному общению, – с милой улыбкой пояснила я. – Разбуженные духи крайне редко бывают в добром расположении, даже если они при жизни были милашками. Угрожать им нельзя – вообще могут отказаться говорить. Остается только хитрить.

– А я‑то думал, чего некроманты такие слегка неадекватные, – насмешливо протянул инспектор. – Оказывается, вы с духами не разговариваете, а вы их упрашиваете.

– Добро пожаловать в наши ряды, – сухо известила я Артура. – Уж не думали ли вы спокойно отстояться в сторонке? Я одна страдать отказываюсь.

Инспектор высокомерно хмыкнул, намекая, что он матерых преступников пытал и с обычным духом справится. Спорить не стала, а просто призвала дух Томаса Бейкера.

– Доброй… – договорить, как всегда, мне не дали. Каждый раз задаюсь вопросом: а зачем в нас вбивали необходимость быть вежливым с умершими, если они даже дослушать никогда не хотят?

– Чего приперлись, когда нормальные люди спят? – проворчал дух, недовольно озираясь по сторонам. – Я, может, впервые за жизнь узнал, что такое отдых.

Артур удивленно хмыкнул. Да, вот именно поэтому некроманты слегка не в себе. Или не слегка.

– Мистер Бейкер, мы очень ценим ваше время и понимаем, что тревожим вас… – мягко попыталась я наладить контакт.

– Время? – раздраженно качнулся дух. – У меня его теперь хоть отбавляй! Вечность, знаете ли, штука растяжимая. Так что «ценю время» – это вы бросьте. Лучше скажите, зачем потревожили честного призрака, который пытался вспомнить, сколько колесных пар в составе паровоза серии «Гроза». Люблю, знаете, посчитать их. Это очень умиротворяет.

Инспектор нетерпеливо дернул щекой. Он и так был не в восторге от потерпевшего и антуража в целом, а тут еще и уговаривать приходится.

– Нам действительно нужна ваша помощь в расследовании обстоятельств вашей же гибели, – ровным тоном произнес Артур, спрятав ладони в карманы. Есть у меня подозрение, что он там жест неприличный скрывает.

– С чего бы это? – ядовито процедил Томас. – У вас же по бумажкам так все хорошо сошлось. Спасибо, что самоубийцей не выставили. А теперь вдруг решили побеспокоить. И кто? Некромантка в белом халате и инспектор, который, судя по скривившейся морде, брезгливо ко мне относится. А я жертва вообще‑то! Вижу, вижу этот взгляд сноба. Вы еще принюхиваться начните – не воняет ли от меня машинным маслом.

Я вздохнула, призывая на помощь жалкие крохи самообладания, завалявшиеся где‑то рядом с последней нервной клеткой. Денек сегодня выдался отвратный.

– Мы действительно хотим разобраться в том, что произошло. Если вы нам поможете, то виновный будет наказан.

Дух замер. Кажется, ему и самому хочется нормально упокоиться. Однако вредность не дает и шанса так просто сдаться.

И я совершила ужасно неприличное: тихонько толкнула ногой Артура Лейна. Правда, попала носком туфли прямо в болевую точку на икре, потому что инспектор аж на два шага отпрыгнул в сторону. Так и остался стоять на безопасном расстоянии в позе цапли.

– Если имело место убийство, а не несчастный случай, – прошипел Артур сквозь зубы, – то вашей семье могут выплатить компенсацию. Да и репутация ваша сейчас…

Я удивленно посмотрела на инспектора. Он в ответ странно дернул бровями.

Томас Бейкер немного пометался в узком проходе между двумя склепами и ехидно бросил:

– Репутация? У призрака? Вы думаете, на том свете есть доска почета: «Лучший работник железной дороги, погибший не по своей вине»? Или, может, медаль дадут? «За стойкость духа и умение витать над путями в непогоду»?

– Зато ваши коллеги наконец узнают правду, – коварно протянула я. Такие простые работяги, как Бейкер, очень не любят, когда о них сплетничают. – И перестанут шептаться, что вы сами оступились или были как‑то замешаны в чем‑то.