На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова

Дух напряженно замер и уже менее враждебно пробурчал:

– Шепчутся, значит… Ну да, этого добра хватало. «Томас, мол, сам виноват, не смотрел под ноги», «Томас, небось, спьяну на пути залез»… Тьфу!

– Обещаю, – я прижала блокнот к груди, – мы не отнимем у вас много времени. Всего несколько вопросов – и вы сможете вернуться к своим размышлениям о колесных парах.

– Несколько вопросов, говорите? – дух задумчиво посмотрел на небо. – А если я вспомню что-то еще? Или начну рассказывать про то, как правильно смазывать колеса, чтобы не скрипели? Будете слушать?

Мы с инспектором переглянулись и, лишь бы не спугнуть робкую птицу удачи, быстро, чуть ли не хором выдохнули:

– Будем, будем!

Но мы рано обрадовались. Дух торжествующе поднял палец вверх:

– Ага! Попались! Значит, я могу говорить сколько захочу? Про паровозные свистки, про то, какой уголь лучше для топки, про различия в конструкции тормозов у составов разных годов выпуска, про…

У Артура очень живописно вытянулось лицо. Словно ребенок, познавший всю несправедливость мира, когда ему дали пустой фантик без конфеты.

– И мы будем весьма благодарны за ценные знания, – профессионально соврала я. – Но сначала – про тот день. Вы помните, что случилось перед падением?

Дух зябко поежился, будто воспоминания ему доставляли физическую боль. Это потому, что он умер не так давно. За пару месяцев сложно смириться, что ты больше ничего не чувствуешь.

В общем, инспектора можно поздравить с тем, что первый допрос пройдет для него максимально спокойно. Ну, в реалиях некромантии.

– Я совершал обход платформы. Луна светила ярко. Фонарь я тогда только заправил, поэтому света было достаточно. Я точно помню, как Паровоз спал на лавке.

– Что, простите? – влез инспектор. Я с трудом сдержала желание на него цыкнуть. Нельзя перебивать духа – он реально может нам начать рассказывать о паровозах. А это совсем не та информация, которой я хочу обладать – не то чтобы сегодня ночью, а вообще в жизни.

– Паровоз, – умильно повторил Томас. – Наш кот. Он на станции живет. Черный, отожравшийся такой. Я ему лично куски мяса таскал из столовой. Так вот. Поезд уже прибывал. Я махнул фонарем машинисту, чтобы тот начал тормозить. Ночью бывают конфузы, знаете ли. Состав почти остановился, когда я почувствовал толчок в спину. И вряд ли это был Паровоз. Толкнули меня с такой силой, что я свалился аккурат между вагонами, не увидев лица убийцы. Это все, что я могу сказать.

– Спасибо, – вежливо кивнул Артур, но я‑то слышала, как недовольно он сопел. Надежда на несчастный случай помахала инспектору ручкой. – Не подскажете, были ли у вас с кем‑то конфликты?

– А у вас? – ехидно спросил дух. – У всех есть конфликты. Соседи-идиоты. Жена-истеричка. Начальник-дурак. Но если брать период перед моим убийством… Наверное, это Генри Гудсон. Он отвечал за учет угля. Я как‑то застал его с каким‑то подозрительным типом за углом станции. Он ему бумаги передавал. Когда они заметили, что я на них смотрю, – бросились врассыпную. Генри потом за мной ходил и пытался выяснить, что же именно я видел. Намеки сыпал странные.

Инспектор взглядом указал на мой блокнот. Безобразие – секретарша отлынивает. Пришлось срочно исправляться и строчить все, что наговорил дух.

– А как вел себя Паровоз? – неожиданно спросил Артур.

Томас задумался.

– А знаете, – протянул он после паузы, – я слышал, как он мяукнул перед толчком.

– Что ж, – грустным тоном признал поражение инспектор, – вы оказали следствию неоценимую помощь. Теперь пришла наша очередь очистить ваше имя. Благодарю за сотрудничество.

К моему облегчению, дух забыл о своей угрозе пытать нас информацией и просто кивнул. Я быстренько отправила его, как и положено, в землю.

Артур качнул головой, прогоняя ненужные мысли, и, наставив на меня палец, с угрозой произнес:

– Ни слова. Ни одного слова. И будьте готовы, Селеста, завтра с утра мы отправляемся на станцию. Во сколько ваша смена здесь заканчивается?

Бедняга. Он хотел быстро убедить меня в бесполезности затеи, подсовывая несчастный случай, а оказалось, что мы влезли в убийство. И если он рассчитывал, что я буду сонная и вялая, то опять же просчитался. Я уже привыкла к сторожке и спокойно спала остаток ночи.

Утром помятого инспектора встречала моя блистательная персона с идеальной укладкой и легким макияжем. Артур так подозрительно прищурился, будто сомневался, что перед ним не некромантка, а ведьма. Милый, в чем‑то наивный инспектор. С помощью косметички женщины могут и не такую магию творить.

Слегка контуженный инспектор с темными кругами под глазами протянул мне термос с чаем и бутерброды. Я вредничать не стала, хоть уже и осчастливила свой желудок завтраком. Умру от переедания, но с благодарностью.

Пока я относительно сладко сопела в постели, Артур работал. Стало как‑то неудобно перед его помятым видом. Он за неполную ночь успел нагрузить коллег из соседнего города, чтобы они проверили все телеграммы, приходившие на их станцию. Запросил документы – сколько было угля при отгрузке. Собрал досье на Генри Гудсона.

– Это уже не дело о смерти по неосторожности, – с толикой торжественности объявил Артур, пока я старательно запихивала в себя завтрак. – И даже не об убийстве. А о краже собственности государства. А оно, знаете, как не любит в этом деле конкурентов?

Несложно догадаться, кого назначили виноватой в том, что у нас теперь дело об убийстве и краже угля. Напоминать инспектору, кто по факту выбирал, я не стала. Пускай знает, какая я великодушная. И скромная.

Утренний поезд прибыл по расписанию, в аккурат перед нашим выходом на платформу. Я пикнуть не успела, как меня зажало между двумя тучными мужиками и понесло вместе с людским потоком на выход.

– Селеста! – возмутился инспектор моей попыткой побега и выдернул из захвата. – Что же вы, как маленькая, по сторонам смотрите? Держитесь строго за мной.

Спустя пару минут перед нами предстала совершенно пустая платформа.