Последний император. Книга 2 - Максим Черный

плутония. Размещение: в скальных выработках, глубина до 150 саженей. Охрана: двойной периметр, особый режим. Жильё: десять Николаевок, детский сад, школа, больница. Начало строительства: не ранее 1915 года, либо когда позволят ресурсы. Ответственный: император». Он сложил записку, прикрепил её к трубке с чертежом и запер сейф.

За окнами по-прежнему выла метель. Где-то там, далеко на востоке, за Уралом, за бескрайними сибирскими снегами, текли холодные воды Енисея и стояли нетронутые гранитные скалы, которым предстояло однажды стать колыбелью самого грозного оружия, какое только могло родиться в человеческом воображении. Но это будет потом. А сейчас он, император Всероссийский, должен был возвращаться к делам сегодняшнего дня, к заводам, дорогам, армии и флоту. Потому что без них у этого будущего не было бы никаких шансов сбыться.

Глава 12

Кулибины

Январским утром 1897 года, когда мороз разрисовал окна Аничкова дворца замысловатыми узорами, а над Невой стояла та особенная, густая тишина, какая бывает только в самые холодные дни, Кирилл сидел над сводками, которые накануне вечером принёс Витте. Это были не финансовые отчёты, не строительные сметы, не дипломатические депеши. Это были кадровые ведомости: сухие, безжалостные, как скальпель, вскрывающие главную проблему его реформ. Министр финансов, сам встревоженный не на шутку, собрал данные со всех крупнейших строек империи, и цифры, которые он вывел на поля своим аккуратным, бисерным почерком, заставили императора забыть об утреннем чае.

Пермский станкостроительный завод. Планировалось привлечь не менее сорока инженеров и техников с высшим или средним техническим образованием. Нашли пока двадцать четыре. Из них половина это иностранцы, выписанные из Германии и Швеции за огромные деньги. Красноярский завод, ещё даже не достроенный, требовал семидесяти специалистов. Удалось привлечь тридцать восемь. Московский моторный завод, заплонированный всего два месяца назад, уже столкнулся с нехваткой конструкторов, тех, кто понимает устройство двигателей внутреннего сгорания, можно было пересчитать по пальцам двух рук. Даже на ГАЗе в Нижнем Новгороде, где начинали работу Яковлев и Фрезе, остро не хватало мастеров, способных обучать молодых рабочих. А что говорить об авиационном заводе в Воронеже, где вообще не найти нужных инженеров.

Кирилл читал эти цифры и чувствовал, как в нём закипает холодная, знакомая ярость. Не та, что бьёт через край, а та, что превращается в стальной кулак где-то в глубине сознания и требует немедленных, решительных действий. Он слишком хорошо знал эту проблему. В прошлой жизни, разбирая кейсы обанкротившихся заводов, он десятки раз сталкивался с одной и той же картиной: есть оборудование, есть помещения, есть рынок сбыта, но нет людей. Нет тех, кто может встать к станку и выточить деталь с точностью до сотой доли миллиметра. Нет тех, кто может прочитать чертёж и понять, что на нём изображено. Нет тех, кто способен управлять сложным производством, не разворовывая его по частям. И тогда, в прошлой жизни, он был вынужден годами искать специалистов, переманивать их с других предприятий, обучать молодёжь на ходу. Теперь он был императором, и масштаб проблемы вырос в тысячу раз.

Он отложил сводку и подошёл к окну. За стеклом, в морозной дымке, тянулись крыши Петербурга. Где-то там, в Академии наук, в университетах, в военных училищах, сидели люди, которые могли бы стать теми самыми инженерами, физиками, химиками, в которых так отчаянно нуждалась его империя. Но их было мало. Катастрофически, преступно мало для страны, которая задумала промышленный рывок. И ещё хуже было другое: те, кто всё-таки получал образование, часто не шли на заводы. Кто-то не знал о новых возможностях, кто-то прозябал в провинциальной глуши, не имея ни связей, ни средств, чтобы заявить о себе, кто-то служил мелким чиновником, хотя в его голове теснились идеи, способные перевернуть промышленность. Империя теряла своих лучших людей не потому, что их не было, а потому, что их не искали.

Он думал об этом всё утро. Система образования, доставшаяся ему в наследство, была выстроена под нужды аграрной, помещичьей России. Университеты готовили юристов, филологов, историков, людей, которые могли служить в министерствах, преподавать в гимназиях, писать статьи в толстые журналы. Инженеров готовили мало, рабочих и того меньше. Технические училища существовали, но их было ничтожно мало для страны с населением в сто тридцать миллионов. А главное это не было механизма, который позволял бы находить талантливых людей в глубинке и давать им дорогу в жизнь. Крестьянский сын, который с детства мастерил сложные механизмы из дерева и железа, мог прожить всю жизнь в своей деревне и никогда не узнать, что его способности нужны государству. Дочь сельского учителя, читавшая учебник физики при свете лучины, могла выйти замуж за такого же учителя и навсегда похоронить свой талант в домашних заботах. Молодой телеграфист из Томска, собиравший по ночам электрические машины, мог до старости просидеть на своей станции, никому не известный и никем не востребованный.

Это было не просто расточительство. Это было преступление против будущего. Против того будущего, ради которого он затеял все свои реформы. Потому что без людей: умных, образованных, талантливых, все его заводы, верфи и лаборатории останутся грудой мёртвого железа.

Кирилл вызвал к себе троих: Витте, как человека, отвечающего за финансы и промышленность, министра народного просвещения Делянова, старого, утомлённого годами сановника, и председателя Императорского Русского технического общества Петрова, сравнительно молодого, энергичного инженера, которого он недавно назначил на этот пост. Когда все трое вошли, Витте, как всегда, с кожаной папкой под мышкой, Делянов, опирающийся на трость, и Петров, с любопытством озирающий кабинет, в котором до сих пор не бывал, то Кирилл без долгих предисловий изложил им свою мысль.

Он говорил о том, что Россия похожа на сундук с сокровищами, ключ от которого потерян. Что в каждой губернии, в каждом уездном городе, в каждом селе есть свои самородки: люди, от природы наделённые талантом к механике, к математике, к химии, к инженерному делу. Но они никогда не пробьются наверх сами. У них нет денег, нет связей, нет даже понимания, что их способности кому-то нужны. И если империя хочет совершить рывок, она должна не ждать, пока таланты соизволят объявиться сами, а идти к ним. Стучаться в каждую дверь. Искать целенаправленно и системно. Нужен всероссийский конкурс, сказал он. Не обычный, не для столичных профессоров, а такой, о котором заговорят в каждой деревне. Конкурс для всех, от крестьян до дворян, от гимназистов до самоучек. Мы ищем новых Кулибиных. Механиков, изобретателей, физиков, химиков, инженеров, организаторов. Всех, у кого есть способности и желание работать на