Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

— Что вы, майор, никаких проблем!

— Правда?

Разумеется, неправда, сукин ты сын, устроившийся передо мною, как будто ему тут порнофильм показывают!

Тяжелая книга, которую пытаюсь запихнуть на полку, сама собой выскальзывает у меня из дрогнувших рук и эпично падает на паркет, распахнувшись обложкой кверху и примяв ею страницы.

Шагаю со ступеньки вниз, чтобы спуститься за ней, но Лейтон останавливает.

— Не беспокойся, я подниму.

Член он уже каким-то невероятным образом и моментальным образом зачехлил — по крайней мере, когда он через мгновение оказывается у стремянки, то выглядит так же, как обычно.

Мне даже на мгновение кажется, что почудилось, но я-то знаю — нет!

Вообще, я на воображение не жалуюсь, но такого гиганта представить бы точно не смогла. Не с моим опытом — точнее, отсутствием оного.

Поднимает книгу и сокрушенно качает головой, трогая страницы.

— Порвалась. Какая жалость. Мне она никогда особо не нравилась, но это издание по искусству довольно редкое и дорогое…

При этом Лейтон смотрит не на редкое и дорогое издание, а на мои ноги, которые перед ним.

Скользит по ним сверху вниз и чуть ли не облизывается — от кончиков красных туфель, до ажура чулок, которые находятся прямо на уровне его лица.

— Не складывается у меня с книгами, — стараюсь не выдать легкой паники в голосе. — Кажется, вместо одной дорогой книги я теперь буду должна две.

— Новое издание «Хроник рубиновой крови» уже отправлено в библиотеку АВД от твоего имени, — небрежно проговорил Лейтон. — А Сафира Риведук, которая испортила предыдущее, решила перевестись в Бугросскую гарнизонную школу. Образование там, конечно, дают весьма посредственное, да и перспектив на будущее нет. Но это было ее решением.

Он ухмыляется, а я закусываю губу.

Значит, Сафира, которая участвовала в акции моего устрашения, тоже получила свое.

Не по своей воле перевелась, сто процентов.

Перед моим мысленным взором предстает умирающая Ангелика.

И кровавая «Л» на каменных плитах…

— Это… Это не вы убили Гроув?

Лейтон смотрит на меня снизу вверх своими прозрачными голубыми глазами.

— А ты хотела бы, чтобы я убил ради тебя?

Смешавшись, отворачиваюсь, не в силах выносить то напряжение, что повисло в воздухе.

— Простите.

— Почему же? Мне нравится ход твоей мысли. Но я предполагаю, Гроув чертила не букву.

— А что?

— Мне нужно проанализировать. Возможно, позже я поделюсь с тобой информацией. А ты поделишься тем, что об этом думаешь ты.

Далее Лейтон очень легко, как само собой разумеющееся, берет меня за талию и снимает с лестницы, аккуратно ставя на пол.

— Мне, в отличие от Тирси, компенсировать порчу книги не нужно. Просто подклей страницу — и черт с ней.

Иногда он разговаривает со мной по-человечески, и это сбивает с толку.

Не высокомерно цедит сквозь зубы, не смотрит с вящим превосходством. Как будто с равной.

И порой кажется, что в такие редкие моменты Уинфорд опаснее всего.

Принимая книжку из его рук, подхожу к столу.

У него там, конечно, полный набор канцелярии, есть специальная прозрачная бумага как раз для таких случаев.

Раскладываю поврежденное издание, чтобы было удобнее…

И замираю, уставившись на страницу.

Мои щеки вспыхивают румянцем.

Порвана она совсем немного, это ерунда.

А вот что на ней изображено…

Ох, что же на ней изображено!

На ней изображена совершенно обнаженная девушка на коленях у такого же обнаженного мужчины. Сидит к нему спиной, в экстазе запрокинув голову назад, а руки партнера, целующего ее шею, сжимают грудь девушки.

Ее ноги раздвинуты и там все прекрасно видно, очень подробно и детально изображено, как он в нее входит…

Чувственное яркое изображение, которое буквально распространят алые флюиды секса, соития, словно пышет жаром.

Он сказал, издание по искусству!

По искусству, блин!

Теперь понятно, что это за искусство такое.

Я в жизни бы не подумала, что под такой скучной спокойной обложкой спрятан такой разврат.

— Ни разу не видела работы Реминайта? Любимый художник императора.

Голос Лейтона — около моего уха.

Он стоит прямо за плечом, как дьявол…

Близко!

Глава 23

— Реминайт, кстати, тоже из кривовцев, как и ты. Один из любимых экспонатов в его коллекции кривовских дарований — светлячков, как Радион их называет.

Лейтон говорит как-то странно.

С неодобрением? Или даже с презрением…

Даже удивительно, что он вот так об самом императоре.

— Написано в довольно интересной манере. Как будто эффект присутствия. А что о ней думаешь ты? Какие чувства она вызывает у тебя?

Лейтон не смотрит на меня, взгляд голубых глаз устремлен только на распутную картину.

— Я бесконечно далека от искусства, майор. Тем более от такого высокого.

— И это говорит девушка, которая выглядела такой одухотворенной, когда ее пальцы касались клавиш рояля? Девушка, которая пишет такие красивые стихи…

Возможно, настанет день, когда Тессины стихи перестанут меня преследовать.

Но не сегодня.

Лейтон говорит так обыденно, как будто на картине изображен какой-нибудь пейзаж, а не вот это вот все, чему место на сайте для взрослых.

И ведь, главное — я не нежная фиалка, которую можно было бы таким шокировать. Я выросла в современном мире, меня не удивишь подобным.

Но совсем другое — смотреть на нее вместе с Лейтоном, когда он так близко.

Так спокоен и будто бы собран внешне…

Это иллюзия, обман.

Я знаю, что скрывается под этим хрупким льдом спокойствия.

Так мучительно остро ощущаю его, его холодную ауру, его запах, его сильное тело позади меня, участившееся дыхание и…

И грязные, очень грязные мысли — словно я сама стала менталистом, и чувствую то, о чем он думает.

Мама дорогая, почему я уронила именно эту несчастную книгу?!

Это произошло неслучайно, каким-то хитрым образом, но сукин сын все подстроил!

Хотя пара на картинке несчастной вовсе не выглядит.

— Они похожи на нас… — он задумчиво проводит по глянцевому листу, трогая мою свежую склейку. — Как думаешь?

Голос Лейтона звучит ниже, глубже, чем обычно.

Чуть вибрирует.

Мое дыхание становится рваным.

Не хватает.

Изо всех сил стараюсь его выровнять, потому что при каждом глубоком вдохе моя грудь вздымается, рвется из слишком узкого для нее корсажа.

Лейтон не смотрит на мою грудь, смотрит на картину.

Почему тогда я точно знаю, что он ее видит?!

Больше всего бесит, что Лейтон говорит правду — занимающиеся страстным сексом мужчина и девушка на картине Реминайта действительно до странного похожи на нас.

У нее — длинные каштановые пряди, у него — темные волосы с пробором и серые, почти голубые глаза. И