Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

Жар.

Меня кидает сначала в жар, потом в холод.

Словно температура резко подскакивает до сорока, а потом так же резко падает.

Это горячка.

Это оголенные нервы — каждый, каждый мой нерв.

Капля пота стекает по моей шее, и он тут же слизывает ее, оставляя влажный след.

Одной рукой дергает завязку на корсаже, так что грудь, которой было в нем так тесно, буквально вываливается из ткани.

Лейтон обхватывает обнажившееся полушарие, кончиками пальцев сжимая сосок. Сначала едва ощутимо. Потом сдавливает.

Остро.

Так чувствительно, что я захлебываюсь стоном.

С головы до ног — горячечная нервическая дрожь. Волной, пробирающей до самого нутра.

Готовый пробудиться внутри меня зверь чувствует Лейтона, откликается на него, рвется к нему, но не достает, будто прикованный к цепи.

Он ласкает мою грудь, а другая его рука опускается ко мне в трусики — пальцы ложатся прямо на самое нежное и чувствительное место.

Трогают и кружат по складочкам, раздвигая и гладя.

Кусаю себя за губу — и даже не замечаю.

Бедра двигаются в такт резким, сильным толчкам.

Он между моих плотно сжатых ног, без проникновения, напряженным членом — прямо по ткани трусиков!

— Ты хотела у меня желание… — задыхающийся, возбужденный голос Лейтона позади, будто голос дьявола за плечом. — Скажи мне… Чего ты хочешь? Скажи…

И ускоряет темп.

— Я хочу, чтобы ты закрыл ОЛУХ.

Он даже приостанавливается.

— Какое… Раздражающее и скучное желание. Я могу сделать это только после того, как закончится Битва братств, в которой ты так сильно хотела участвовать.

— Тогда разреши мне выйти из клуба.

Лейтон молчит, и я чувствую только мощь его напирающего на меня тела и жар дыхания.

— Я и так собирался это сделать. Пожелай еще что-нибудь. То, чего ты хочешь по-настоящему. Чего всегда хотела…

Чуть надавливает пальцами на самую чувствительную точку…

Выгибаюсь, откинув голову назад, на его плечо.

Тону.

В нем и в себе.

— Ты знаешь мое желание — отпусти и оставь в покое!

— А ты знаешь, что не отпущу. Ты сама этого не хочешь.

— Я не хочу становиться твоей любовницей.

— Чем плохо стать моей любовницей?

— Это мне не подходит. И повлечет слишком много проблем не только для меня, но и для тебя. Подумай, Лейтон.

Нежно-нежно, едва ощутимо он целует меня в шею. Скользит губами выше, по линии моего подбородка.

И одним движением рвет трусики.

Я ощущаю его член всем своим естеством. Пульсирующий, огромный.

Он дает прочувствовать всего его — всю длину и толщину.

И вдруг резко отстраняется.

— Знаешь, Тесса Кук, я уважаю проявленную тобой стойкость и верность своим принципам. Но ты же понимаешь, что отпустить тебя просто так я не могу.

— Почему?

— Потому что я слишком сильно тебя хочу, — с пугающей откровенностью говорит он. — И я точно знаю, что так же сильно хочешь меня ты. Но не желаешь это признавать. Как ты смотришь на то, чтобы решить наше разногласие путем честной сделки?

— Честной сделки?

— Сыграем с тобой в игру, — непринужденно отвечает Лейтон. — Если выиграешь ты — я больше пальцем тебя не трону. Даже не посмотрю в твою сторону. Более того, выпишу крупную сумму империалов, и сделаю так, чтобы ты покинула Академию, не выплачивая долг империи. Сможешь уехать, куда пожелаешь, и начать новую жизнь. С деньгами, которые я тебе дам, это будет легко.

Не смотрю на Лейтона, но чувствую на себе его внимательный, изучающий, алчный взгляд. Смотрю прямо перед собой, осознавая сказанное им.

Его слова звучат, как что-то запредельное. Как сказка.

Или как приманка.

— А если проиграю?

Стоя сзади, он прикасается пальцами к моим скулам, мягко отводя пряди волос.

— Тогда ты останешься со мной.

Нутром чувствую подвох, но его предложение звучит так соблазнительно, что не выдерживаю и поворачиваюсь к нему, глядя в голубые глаза.

На самом дне черных зрачков теплится что-то потаенное.

— Бильярд? Карты? Пристенок?

— О нет, все это слишком… Далеко от нас с тобой, — Лейтон усмехается, и от этой дьявольской усмешки меня кидает в дрожь. — Это будет очень простая и очень правдивая игра.

Хочется выпалить, что его дурацкие игры меня не интересуют. Но любопытство пересиливает.

— Что за игра?

Вместо ответа Лейтон внезапно подхватывает меня, перекидывает через одно плечо и несет в спальню.

— Ты дашь мне один шанс. Всего лишь десять минут. Если за эти десять минут ты не кончишь, то ты выиграла. Но если кончишь — проиграла. Все максимально прозрачно и объективно, не находишь?

Платье вместе с пальто съезжает вниз, мне на спину, в полной своей красе открывая самое потаенное и беззащитное место.

Нет, Лейтон Уинфорд, определенно, не тот, с кем можно сохранять самообладание. К такому меня жизнь не готовила.

— Я нахожу, что ты больной на всю голову психопат! — трепыхаясь в стальном захвате его рук вниз головой, рычу я. — Тебе нужно лечиться, а не Академией управлять!

— Я пытался излечиться от тебя. Но это оказалось безнадежно.

Лейтон кладет руку мне на оттопыренные бедра — прямо туда!

Проводит указательным и средним пальцем, намеренно медленно, повторяя каждую складку, каждый изгиб.

Чуть надавливает.

Невозможно терпеть…

Слишком бесстыдно. Слишком порочно.

Извиваюсь на его плече и шиплю, как змея, но ничего не могу с ним поделать.

Он такой сильный.

И неотвратимый, как робот — не из плоти и крови, а из стали.

— Пожалуй, я и правда погорячился. Пять минут. Мне нужно всего пять, — Лейтон убирает пальцы с моего лона и с наслаждением их облизывает.

Задыхаюсь от бешенства, кровь кипит в жилах, я готова прямо сейчас обернуться в самого злобного дракона на свете и разорвать сукина сына в мелкие клочья.

С его сделкой. С его «игрой»!

— Я убью тебя!

— Тогда ты — мое предсмертное желание.

И тут…

Когда он почти достигает спальни, в дверь апартаментов раздается тихий стук. А потом слышится поворот ключа снаружи…

Руперт Аллиот осторожно заглядывает, замечает нас и его глаза становятся круглыми. Таким глубоко шокированным я его еще не видела. Адъютант вспыхивает красным цветом до корней волос и тут же опускает взгляд в пол, пытаясь принять невозмутимый вид.

Получается у него плохо. И я его понимаю.

Лейтон смотрит на него таким взглядом, словно хочет испепелить на месте.

По крайней мере, он прикрыл меня там своей ладонью, но от этого как-то не особо легче.

Я впервые вижу такую всепоглощающую ярость в холодных голубых глазах.

Но его голос звучит собранно и спокойно.

Холодно, как всегда.

— Что в приказе «Не беспокоить ни