Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

На этих её словах у меня в голове что-то щёлкнуло. Я понял, что могу подарить будущему тестю.

Поехали к дедушкиному знакомому портному-модельеру Ёдзи Ямамото и он, лично сняв с нам мерки, усадил листать каталоги. Мы с Тиэко полистали-полистали, переглянулись и, попросив цветные мелки и бумагу, стали фантазировать сами. Ну и нафантазировали, конечно. На модельную коллекцию. Ёдзи-сан, схватился за голову и уговорил нас подарить ему наши рисунки, а нам он обещал пошить платье и костюм бесплатно. Почему уговаривал? Да потому, что Тиэко вцепилась в альбом, и ни в какую не отдавала. Она говорила, что это мой ей подарок на свадьбу и его она никому не отдаст. Потом узнав цену заказа, и услышав от Ёдзи Ямамото обещание «отфотографировать рисунки и альбом вернуть», согласилась себя уговорить.

— Я не знала, что ты так здорово рисуешь одежду. Где ты научился?

— Я с детства в этом, — сказал я. — И бабушка и мама шили. А мама до сих пор продолжает шить знакомым. Вот я и насмотрелся всяких журналов мод. У нас есть журналы мод пятидесятых годов издания.

И это была правда. Ну и так в моей голове столько было картинок! Вот я и накомпилировал. Для Тиэко же старался и для себя.

Будущий тесть-якудза появился под вечер того же дня, когда я отправил в заточение мистера Танако. Он приехал на машине «Нисан Президент» этого года выпуска. Совсм свежая была машина. Я видел такие машины в своём времени, но подержанные. И на одной ездил некоторое время. А потом в двухтысячных катался на более свежей модели. Впечатления остались прежними. Очень уважительными.

Четырёх литровый двигатель носил такую тачку, как пушинку. Машина держала дорогу, словно ехала по рельсам. Комфорт и внешний вид машины были такими, что ездить нужно было только в костюме и с персональным водителем в галстуке или кожаной фуражке.

Сопровождали «Нисан Президент» две новейшие Тойоты Краун. Тоже те ещё звери, но, всё-таки, классом пониже.

— Странно, я слышал, что якудза предпочитают Кадилаки и Линкольны, — сказал я, когда вышел из дома вместе с Тиэко встречать Тадаси Минобэ.

— Отец терпеть не может янки и особенно их Голливуд, который показывает якудзу тупыми садистами. Имей это ввиду.

— Окей, — сказал я и встретил напряжённый взгляд Тиэко. — Понял-понял. Американизмы тоже прячем в дальний подвал.

Тадаси Минобэ выглядел лет на пятьдесят, но был подтянут, а шаг его был пружинист. И одет он был так, словно только что сошёл с подиума и не успел переодеться в обычную одежду. Всё на нём сидело идеально. Я тут же мысленно представил себя в такой одежде и сам в себя вюбился.

— Та-а-а-к… Надо тоже переходить на подобный гардероб. А не таскаться в одних и тех же джинсах неделями. Да-а-а… Машинку стиральную надо нормальную и персональную гладильщицу завести. Не думаю, что Тиэко может гладить. У них ведь прислуга, мать её… Да-а-а… Надо ставить условия сразу тут. На берегу договариваться, хе-хе… Тиэко-Тиэко… Только я тебя и видел.

— А ты можешь гладить бельё? — спросил я, пока Тадаси Минобэ двигался нам на встречу. Дедушки дома не было. Задерживался в префектуре.

— Бельё? Гладить? — Тиэко посмотрела на меня и тихо сказала, потупив глаза. — Я научусь.

— Хорошо, — сказал я. — У нас не будет прислуги. Ты думала об этом? Всё придётся делать самим. Еду готовить, стирать, полы мыть, посуду…

— Я всё это буду делать. Мне дедушка говорил, что у вас жёны, как домработницы, а ещё и на обычной работе успевают работать. Не понимаю, как, но я обязательно научусь.

— Это легко, — сказал я. — Справишься. У нас маленькие квартиры.

Мы поклонились подошедшему Тадаси Минобэ. Он чуть дёрнул головой вперёд, тоже изобразив поклон. Я ему сразу не понравился, он мне тоже.

— Почему ты не спросила моего разрешения на свадьбу? — задал он сходу вопрос и голос его звенел металлом.

— Мне уже двадцать лет, папа, — сказала Тиэко. — И я не обязана спрашивать у тебя разрешения.

— Ты моя дочь! И деньги на свадьбу ты возьмёшь у меня. А значит должа спросить разрешения на свадьбу.

— Точно какой-то Голливуд, — подумал я.

— У нас есть деньги на свадьбу, — сказала Тиэко. — У Мисы есть деньги на свадьбу.

— Сколько? — пренебрежительно скривил губы будущий тесть. — Миллион? Даже меньше. Это не деньги. Твой Миса нищ.

Пока он не трогал меня, я молчал.

— Позвольте, сударь, — привлёк я его внимание, — вызвать вас на дуэль. Вы высказались обо мне в весьма пренебрежительном тоне и усомнились в моей платёжеспособности. Я слышал — вы самурай, а значит, понятие чести в вас имеется. Я тоже, по-вашему, самурай, только русский. Это у нас называется «казак». Поэтому я вам сейчас, за неимением меча, просто надеру задницу.

Сказать, что Тадаси Минобэ удивился, не сказать ничего. И, что вызвало у меня уважение, он не стал смеяться над моими словами. Он воспринял их как реальную угрозу и тут же ринулся в атаку.

Он начал с выброса левой ноги в красивом сверкающем ботинке в коленную чашечку моей правой ноги и тут же хотел нанести два прямых удара руками голову, но я изогнул хитрым образом свою правую ногу и, избежав соприкосновения чашечки в носком ботинка, ударил его своим носком по яйцам. По яйцам папы Тиэко. Носком кроссовка. И с концентрацией.

Его правая рука так и не долетела до цели, хотя и так летела мимо. Я не хотел портить костюм и внешний вид тестя, поэтому ударил в скрытое от чужих глаз место и принял его согнувшееся в поклоне тело на свои руки. Синяк, который образуется там, никто, кроме тех, кому он захочет показать это место, не увидит.

Попутно я нырнул ему под костюм и, выхватив пистолет, направил его на быстро покинувших машину телохранителей.

— Даже не думайте доставать оружие, — сказал я и бахнул из ствола «беретты» под ноги самому непонятливому.

— Прострелю колени, — сказал я.

— Ах ты, щенок, — выдавил, наконец, Тадаси Минобэ.

— Вы, Тадаси-сан, неправильно начали нашу встречу. Это не конструктивная позиция. Или вы перестанете вести себя как голливудский якудза и мы обнимемся