Красный священник - Е. Юань

…

И вся история минувших дней, и день сегодняшний кристально ясно вопят об одном: справедливость на нашей стороне! Ныне мы скопили достаточно мощи, дабы выковать окончательный, безоговорочный триумф.

Граждане, я, ваш Император Георг III, от лица верхней и нижней палат парламента, от лица правительства Королевства объявляю войну Империи Фейсак! Покуда они не выбросят белый флаг и не сложат оружие, мы не остановим свой победоносный марш!

Вперед, вернем себе остров Суня! Вперед, на штурм Сент-Милона!

Победа неминуемо будет за нами, ибо с нами боги!'

Клейн с пулеметной скоростью пробежался глазами по строчкам. Лишь пустив в ход таланты «Клоуна», он титаническим усилием воли удержал уголки губ от издевательской усмешки.

Вернув «Тассокскую газету» Одри, он изящно приподнял цилиндр и отвесил учтивый поклон:

— Что ж, впредь все заботы ложатся на ваши плечи.

— Можете на меня положиться, — Одри, сжимая в одной руке доверенность, а в другой газету, ответила легким реверансом.

Клейн благоразумно не стал больше задерживаться. В сопровождении своего личного камердинера Энъюни он покинул штаб-квартиру «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» и направился прямиком к собору Святого Самуила.

К этому часу под монументальными сводами храма почти не осталось прихожан. Львиная доля горожан поспешила по домам, лихорадочно готовясь к тяготам грядущего военного времени.

В этой погруженной в умиротворяющий полумрак тишине Клейн облюбовал себе место. Сняв цилиндр и благоговейно сцепив пальцы в замок перед лицом, он принялся едва слышным шепотом возносить мольбы сакральному имени Богини Вечной Ночи:

— … Мне довелось выудить откровение из злого духа «Красного Ангела». Заратул с высочайшей долей вероятности уже прибыл в Баклунд. А в недрах тех самых тайных руин «Кровавого Императора» почти стопроцентно сокрыта усыпальница, необходимая для ритуала возвышения «Темного Императора»…

Покончив с молитвой, Клейн терпеливо прождал несколько минут, пока его взор не выхватил архиепископа Энтони Стивенсона, вынырнувшего из боковой двери и направившегося прямо к нему.

Этот святой, чье гладко выбритое лицо не скрывала даже тень растительности, был облачен в строгую черную рясу с символом Алой Луны. Его шаги не издавали ни малейшего звука, словно он был живым воплощением самой нисходящей на землю ночи.

Подойдя к Дуэйну Дантесу вплотную, Энтони не проронил ни звука. Лишь многозначительно, коротко скользнув по нему взглядом, он свернул в сторону библиотеки.

Клейн плавно поднялся на ноги. Водрузив цилиндр на голову, он безмолвной тенью последовал за архиепископом.

Что же до личного камердинера Энъюни, он, сжимая в руке хозяйскую трость, покорно направился к выходу из храма, оставшись нести вахту у дверей.

Оказавшись у дверей библиотеки, архиепископ Энтони развернулся. Растянув губы в едва уловимой полуулыбке, он обратился к Дуэйну Дантесу:

— Пламя войны вспыхнуло, и дел нынче предвидится невпроворот. Как истовый прихожанин Богини, не изволите ли вы подставить Церкви плечо и оказать посильную помощь?

«Так я и думал… Стало быть, мадам Арианна уже благополучно покинула Баклунд…» — Клейн мысленно констатировал очевидное, привычным жестом очертив на груди символ Алой Луны:

— Для меня это величайшая честь. Хвала Богине!

И, не откладывая в долгий ящик, тут же осведомился:

— В чем будет заключаться моя миссия?

— Как только наклюнется подобающее дело, я немедля дам знать. А пока — настоятельно советую вам держаться подальше от собственного особняка, — святой Энтони выдал на первый взгляд совершенно абсурдный, не поддающийся логике пассаж.

Но Клейн влет раскусил скрытый подтекст: ему прозрачно намекали залечь на дно. У Церкви сейчас банально не было свободных рук, чтобы бросить их в мясорубку с Заратулом; всё, что они могли предложить — лишь ограниченную негласную протекцию.

«В точности, как я и прикидывал. Богиня по уши увязла в переваривании „Уникальности“ Пути „Смерти“, и в обозримом будущем божественного нисхождения ждать не стоит. Вдобавок верхушка Церкви сейчас рвет жилы, реагируя на войну, а пагубные эффекты запечатанных артефактов нулевого класса один другого леденящее…» — Клейн ответил коротким, понимающим кивком:

— Повинуюсь, Ваше Высокопреосвященство.

— Да пребудет с вами милость Богини, — святой Энтони вновь осенил себя знаком Алой Луны.

— Хвала Богине. Единственная истинная обитель — это покой, — с отработанной, виртуозной сноровкой отозвался Клейн.

Покончив с этим, он покинул собор Святого Самуила. Прихватив камердинера, юноша свернул на соседнюю улицу.

Они прошагали так какое-то время, и в какой-то неуловимый миг фигуры Дуэйна Дантеса вкупе с Энъюни бесследно испарились в воздухе.

…………

Восточный район. В неприметной, снятой внаем двухкомнатной клетушке.

Клейн, нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную личину, выудил губную гармошку авантюриста. Поднеся мундштук к губам, он негромко дунул.

Не заставив себя ждать, прямо из пустоты вышагнула Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы. Жуткая посланница даже бровью не повела, узрев новую маскировку своего нанимателя.

Клейн благоразумно не стал марать бумагу, перейдя прямо к делу:

— Передайте мисс Шарон и Маричу: Заратул уже объявился в Баклунде. Существует высочайшая доля вероятности, что Он навел мосты со Школой Розы. Пусть держат ухо востро и в обозримом будущем даже нос не суют в бар «Храбрец».

— Заратул… — на сей раз все четыре головы Рейнетт Тинекер разомкнули губы синхронно. Казалось, ей потребовалась изрядная толика духовных усилий, дабы воскресить в памяти это имя.

— Предводитель Тайного ордена, ангел первой Последовательности, что некогда сорвался в безумие, а ныне вновь обрел рассудок, — Клейн выудил золотую монету и протянул её госпоже посланнице.

Он благоразумно не стал упоминать, что Заратул питает к Герману Воробью жгучий интерес. Юноша свято верил, что госпожа посланница, будучи высокоранговой сущностью духовного мира, и без того способна в какой-то мере почуять его собственную исключительность. Иначе этой ангельской сущности совершенно ни к чему было бы занижать статус и опускаться до роли заурядного курьера — если бы Ей позарез сдались лишь амулеты «Вчерашнее эхо», Она вполне могла бы оказать поддержку куда более респектабельным путем.

Что же до того, почему Заратул, так и не уловив ауры серой мглы в том туманном городке, всё равно положил глаз на Германа Воробья, у Клейна имелось на этот счет три железобетонные гипотезы. Во-первых, паранормальное притяжение, неразрывно связанное с серой мглой, само притянуло этого могущественного «Провидца» в Баклунд, где Он напророчил себе кое-какие откровения. Во-вторых, Герман Воробей, разжившись ошибочным символом, всё-таки умудрился вырваться из туманного городка и благополучно вернуться в материальную реальность. И в-третьих, Герман Воробей вполне мог