Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

В комнате полумрак, лишь полоска света пробивается сквозь шторы. Я стону, звук получается жалобным. Переворачиваюсь на бок, подтягивая колени. Рядом тепло. Кожа к коже. Это приятно.

Очень приятно.

С моих губ срывается похотливый вздох, и я придвигаюсь ближе к источнику тепла.

Проходит несколько секунд, прежде чем ко мне возвращается осознание.

Кто лежит рядом?

Глаза широко раскрываются. Тревога пронзает грудь, и я срываюсь с кровати. С грохотом падаю на пол и отползаю прочь.

— Брайар.

Я поскальзываюсь и падаю на колено. Вцепляюсь зубами в нижнюю губу, чувствуя боль, разливающуюся по ноге. Я вижу дверь, но она словно плывет. Пытаюсь сфокусироваться, и когда мне это удается, передо мной возникает высокая тень. Паника накрывает с головой, и я снова в том горящем здании.

— Отойди от меня!

— Черт, Брайар. Это я.

Большие теплые руки охватывают мои бедра. Почему это чертовски приятно? Все тело гудит.

— Я знаю, что ты сделал! — голос хриплый. Мне нужно вырваться, но его пальцы так приятно впиваются в талию, что совершенно неправильно.

Мне это снится?

— Что?

Его ладони крепко держат мои щеки. Луч света из окна падает на его лицо, и меня накрывает волна стыда.

— О Боже! — Мой взгляд мечется между его встревоженными глазами.

— Ты пришла в себя? — спрашивает Торн, сжимая челюсть.

Я киваю, и он заметно расслабляется.

— Прости, — бормочу я. — Я…

Я пытаюсь вспомнить прошлую ночь. Воспоминания то вспыхивают, то исчезают. Я помню записку с запахом бензина… и как пошла на вечеринку.

Потом появились футболисты, и меня охватила паника.

Я приняла что-то, чтобы успокоиться. Теперь понимаю, что это была ужасная идея.

Наркотик действительно помог — настолько, что я смогла приблизиться к команде, чтобы проверить, не пахнет ли кто-то из них бензином. Но он также сделал меня нервной.

Чем больше я пытаюсь вспомнить вечер, тем более размытыми становятся воспоминания.

Помню, как появился Торн... и как я обрадовалась. Как безоговорочно ему доверилась.

— Пытаешься вспомнить, что произошло? — Его ладони опускаются с моих щёк и неспешно скользят по телу, пока не ложатся мне на бедра.

Живот сжимается от жара.

Я киваю, и он мягко толкает меня назад, усаживая на кровать. Мысли в голове становятся слишком опасными. Я веду себя не как обычно. Ноги сами просятся раздвинуться, пульс учащается. На кончике языка вертится мольба, чтобы он прикоснулся ко мне.

Я возбуждена, и сама не понимаю почему.

Торн опускается передо мной на колени, и я начинаю тяжело дышать. Кожа у корней волос горит, дыхание сбивается.

Его прикосновения опьяняют. Ладонь скользит по моему бедру, пока не останавливается на колене.

— Ты приняла экстази прошлой ночью, — говорит он, массируя место, которое болит сильнее всего после падения на пол.

— Я... что?

Ну конечно.

Торн смотрит на меня снизу вверх, и я чувствую себя полностью обнаженной.

— Мы...?

На мне нет штанов. Мои шрамы прямо перед ним.

Его рука напрягается на моем бедре.

— Нет.

Я облегченно вздыхаю.

— Но ты хотела.

Лицо вспыхивает жаром. Я резко отдергиваю ногу, пытаясь спрятать ее под одеяло, но пальцы Торна впиваются в плоть, удерживая на месте.

— Ты смущена? — Его голос мягкий, тягучий.

Соски наливаются, а между ног пробегает горячая волна желания.

— Отказом после того, как я сама набросилась на тебя? Да, можно и так сказать. — Снова пытаюсь высвободить ногу, но он держит меня в ловушке.

— Почему ты пытаешься сбежать от меня прямо сейчас, котенок? — спрашивает он.

Я смотрю на свою ногу. Мои шрамы уродливы. Послеоперационные — длинные, с грубыми краями. А ниже, на икре — бугристые, с измененным цветом кожи от ожогов.

Это отвратительно.

Неудивительно, что он меня отверг.

После пожара я ни с кем не была.

Бену не хватило терпения дождаться, пока я восстановлюсь. А теперь мне слишком стыдно показываться кому-либо.

— Перестань так на себя смотреть.

Я отвожу взгляд, пытаясь избежать его пристального внимания. Он кажется злым: его брови нахмурены, а челюсть сжата.

От этого возбуждение только усиливается.

Мои чувства в полном хаосе.

Жар и томление, стыд и смущение, злость — и где-то под всем этим уязвимость.

Торн вздыхает, затем тихо рычит:

— А теперь перестань смотреть на меня так.

— Как? — спрашиваю я.

— Как будто ты все еще хочешь, чтобы я избавил тебя от мучений.

Черт, но я действительно хочу.

— Я не могу с этим ничего поделать. — В этот раз я вырываюсь сильнее, и он отпускает меня. — Мое тело… — Я встаю на дрожащие ноги и направляюсь к двери. —...на взводе.

Дыхание сбивается, комната плывет перед глазами.

Мне нужно выбраться отсюда.

Наконец мой взгляд падает на джинсы, скомканные на полу. Я бросаюсь к ним и пытаюсь вывернуть их на лицевую сторону, всеми силами избегая горящего взгляда Торна с другого конца комнаты.

Он и в обычный день полностью захватывает мое внимание.

А сегодня?..

Я просто не могу не реагировать.

— И каков твой план? — он прислоняется к двери, скрестив руки. Он что, загородил выход? — Собираешься уйти из моей комнаты и отправиться домой, чтобы там доводить себя до оргазма, пока экстази не выветрится из организма?

Чем дольше я стою там, неудовлетворенная, тем сильнее нарастает раздражение.

— Ну, я же не могу попросить тебя сделать это! — огрызаюсь я. — Ты уже отказал мне однажды. Не помню точно, что тогда чувствовала, но повторять не хочу.

Торн хмыкает.

Я закатываю глаза.

— И пойти переспать с кем-то другим тоже не могу. Ты же мой парень. — Я делаю паузу. — Фальшивый парень.

Торн опускает руки. Затем стремительно сокращает расстояние между нами, загоняя меня в угол.

— Если кто-то и поможет тебе кончить, то это я. — Его теплое дыхание касается моих губ, и я непроизвольно закрываю глаза. — Я отказал тебе прошлой ночью, потому что ты была совершенно не в себе. Я не собирался пользоваться твоим состоянием.

Я прислоняюсь к нему. Соски твердеют от соприкосновения с его твердой грудью, и я дрожу. Его рука крепко держит меня за талию, и я, не осознавая своих действий, закидываю ногу на его бедро, прижимаясь к нему.

Его другая рука вплетается в мои волосы, запрокидывая голову. Я открываю глаза и вижу, что его зрачки расширены от желания.

Я никогда так сильно никого не хотела.

— Раз уж ты огрызаешься, значит, пришла в себя, — говорит он.

Мои губы приоткрываются, и я хочу только одного — поцеловать его.

— Я — да... но мое тело —