Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

Я веду себя отчаянно, но чувствую, что схожу с ума. Нервы на пределе, а кожа пылает.

— Я чувствую себя... дикой, — признаюсь я.

— Знаю, котенок, — шепчет он. — Я помогу тебе спуститься с небес.

Слава Богу.

— Только если пообещаешь больше никогда не принимать неизвестные вещества на вечеринках.

— Никогда, — сразу же выдыхаю я. — Обещаю.

— Это было ужасно быстро, — шепчет он. — Интересно, что еще я могу попросить...

Всё мое тело дрожит от жара его дыхания на шее. Он захватывает зубами мочку уха и слегка оттягивает ее.

— Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

Он улыбается, касаясь губами моих.

— Несомненно, котенок. А теперь — на кровать.

22. ТОРН

Брайар садится на кровать и смотрит на меня снизу вверх. Я на секунду отвожу взгляд, чтобы убедиться, что дверь заперта — зная Риза, он выбрал бы именно этот момент, чтобы ввалиться без стука, — а потом возвращаюсь к ней.

Она такая чертовски сексуальная, что на нее больно смотреть.

Я снова провожу руками вверх по ее ногам, на этот раз зацепляя пальцами пояс трусиков. Медленно стягиваю чёрную ткань, аккуратно снимаю и бросаю на пол рядом.

— Держись за изголовье, — приказываю ей.

Её глаза расширяются, и она тянется руками над головой. Грудь выгибается под футболкой, в которую я ее одел прошлой ночью, и я мысленно отмечаю, что в следующий раз уделю ей должное внимание.

Но сейчас мне нужно оказаться между ее бедер.

Немедленно.

Я раздвигаю ее ноги и наклоняюсь, проводя носом и губами по внутренней стороне бедра. Медленно, всё выше и выше, пока не чувствую ее возбуждение.

— О боже...

Я провожу языком по складкам ее киски, с трудом подавляя стон. Когда кончик языка касается клитора, ее бедра дергаются. Я усмехаюсь про себя и делаю это снова. Продолжая ласкать ее руками, ввожу один палец внутрь.

— Черт, — шипит она сверху.

Ее руки крепко сжимают изголовье.

— Хорошая девочка, — мурлычу я. — Теперь кончи на мои пальцы и язык, и я дам тебе то, что ты действительно хочешь.

В ее возбужденном состоянии это не занимает много времени. Я загибаю пальцы внутри нее, ускоряя движения, в то время как губы смыкаются вокруг клитора. Ее бедра сжимают мою голову, напрягаясь в момент кульминации. Спина выгибается дугой, и она выворачивается, пока кончает.

— Один есть, — говорю я. Выпрямляюсь и сбрасываю спортивные штаны, лишь на секунду задерживаясь, чтобы взять презерватив с тумбочки. Встаю на колени между ее раздвинутых ног и натягиваю его, наслаждаясь видом ее тяжело вздымающейся груди.

Было бы лучше, если бы здесь было светлее... и если бы на ней не было футболки.

Я задираю ткань, обнажая ее грудь, и член становится еще тверже, черт возьми.

Одной рукой я сжимаю изголовье, а другой направляю свою длину к ее входу. Она скользкая, от возбуждения и собственных соков, а ее широко раскрытые глаза прикованы к моему лицу.

Я ловлю ее взгляд, делаю паузу, а затем резко вхожу в нее.

Мы оба стонем. Ее мышцы сжимаются, пульсируя вокруг меня, и мне приходится замереть на мгновение, чтобы не потерять контроль.

Я должен быть хорош в этом. Я имею в виду... я и есть хорош. Я трахал достаточное количество девушек. Но с ней все иначе. Ближе к небесам, чем всё, что я испытывал раньше.

Острое чувство вины пронзает меня при этой мысли. Я не должен сравнивать её с другими.

Но факт остается фактом.

— Быть в тебе просто потрясающе, — говорю я ей, медленно отстраняясь, пока внутри нее не остается лишь головка.

Я толкаюсь обратно, сантиметр за сантиметром, и ее глаза закатываются. Ее мышцы дрожат, живот напрягается. Моя выдержка висит на волоске, но я собираюсь продолжать эту чертову пытку, пока она не сорвется.

Мои движения медленные. Мучительные. Дразнящие.

Я неспешно вхожу в нее — одна рука на ее бедре, другая на изголовье. Мои пальцы так близко к её, но не соприкасаются.

— Еще, — наконец выдыхает она. — Пожалуйста, Торн, мне нужно больше.

Я на мгновение закрываю глаза, затем киваю.

Я могу дать больше.

— Держись крепче, котенок.

Я отстраняюсь, а затем вгоняю член в ее киску сильнее, и вся кровать содрогается. Я делаю это снова, и наслаждение разливается по позвоночнику. Я преследую это ощущение, склонившись над ней, пока ее бедра приподнимаются навстречу. Ее пятки упираются мне в задницу, и она отпускает одну руку от изголовья.

Я слежу за ее движением, но Брайар лишь опускает ладонь на живот и касается себя. Пальцы быстро кружат вокруг клитора, пока она не начинает задыхаться, погружаясь в новый оргазм.

Киска сжимается и разжимается, волны ее удовольствия кажутся бесконечными. Я тоже на грани, мои яйца напрягаются, а мышцы горят, пока я не срываюсь.

Я замираю внутри нее, стону сквозь зубы, выплескивая сперму, пока спазмы наконец не прекращаются. Только тогда я выскальзываю, чтобы слезть с нее, но на секунду приостанавливаюсь.

Обычно в этот момент я бы избавился от презерватива, может, принес девушке полотенце, а затем ждал бы ее поспешного ухода. Но это было бы в полночь, возможно, в три часа ночи. Не в семь часов утра.

Она уже осталась на ночь.

Я снимаю презерватив, завязываю его и выбрасываю в мусорное ведро, завернув в салфетку, а затем возвращаюсь к ней, прежде чем она успевает пошевелиться.

Ее глаза расширяются.

— Что ты делаешь?

— Убеждаюсь, что ты удовлетворена. — Я смотрю на нее. Могу ли я поцеловать ее? Не будет ли это перебором?

— Я... да. — Ее щеки краснеют. — Спасибо за помощь.

— В любое время, котенок.

— Нет. — Она мотает головой. — Это был разовый случай.

Я нависаю над ней. Мы почти не соприкасаемся, если не считать бедер и ее груди, прижатой к моей. Но этого достаточно, чтобы ледяная волна накрыла меня с головой.

Конечно, она воспримет это именно так.

— Верно, — я прочищаю горло. — Тогда… — я откатываюсь от нее.

Ее взгляд падает на мой член. Она смотрит так долго, что он приподнимается под ее вниманием. Затем, медленно, становится каменно-твердым.

— Хочешь еще раунд? — спрашиваю я. — Или, может, сфотографируешь? Так на дольше сохранишь.

Она качает головой и, пошатываясь, поднимается на ноги:

— Мне просто нужно в туалет.

Брайар хромает сильнее обычного, и я резко сажусь. Она ковыляет в мою ванную и закрывает дверь, а я чертыхаюсь сквозь зубы.

Что, блядь, со мной не так?

Это все притворство.

Притворство, и что хуже всего, это — моя идея. Я не могу быть тем, кто, блядь,