Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

возвращения Лизы. И они сердитые, растерялись по дороге. Что нам делать. Ввиду мира возможны выступления и, следовательно, и репрессии5. Господи, пронеси! не наказывай нас, изведи из темницы душу мою! Заходил к Брику. Сидят в темноте, но мил и душевен. Полон Маяковским. Читал его пьесу6. Действительно, хорошо.

80 р.

7 (понед.)

Скучно, как удавленнику. В лавке печально сидели. Были только знакомые. Дома поел, поехал к Бронштейну: до пятницы. Чуть не плакал. Прибег к Тумаркину, ну и дальше как? а когда Юр. выйдет, как? Был у Жака. Любицкий обещал. Звонил Саша, звал чай пить. Но я зашел к Ландау, где никого не было, сидели, дремали.

120 <р.>

8 (вторн.)

Что же было? Бегал в контору. Купил кое-чего. У Жака никого еще не было. Говорили насчет газеты. Долго был в лавке. Пили чай. Звонился тип из «Геликона»7. Бог послал. У Саши было не так удачно, как прежде. Мосолов был.

150 р.

9 (среда)

Из лавки торопился. Тот, конечно, опоздал. Накормили меня кониной, болела голова. Предложения. Опять работать. Не так блестяще насчет денег. Вечером обещал. Фишман встретился, купил мне винограду. Сидели, сидели с москвичом. Накурил, и опять до завтра. Но мамаша хоть спокойнее.

140 р.

10 (четверг)

Утром денег мне не дали. Опять вечером. Весь день болит голова. Лурье уехал. От Горького удостоверяют, что на самых ближайших днях. Господи, дай-то, дай-то!

400 р.

11 (пятница)

Особенного мамаша ничего не купила. Солнце, хорошо. Вишняк опоздал. Что-то меланхоличен. Дневника не хочет. Мамаша пошла к вечерне. Я все думаю, откуда <взять> денег. Пошли в café. Ам<алия> Сем<еновна> душевна о Юрочке, предложила брать ему обеды. Пошел тихонько к Персиц. Там пили холодный послеобеденный чай. Была Войтинская, но она скучная. Говорит, что София Исаковна разбогатела и мечтает об издательстве. Денег вот уже и нет.

12 (суббота)

Что же было. Ни Бронштейн, ни Тяпа ничего не могут. Мамаша все расстраивалась и, придя, плакала, все в одно: и Юр., и трамваи, и в бане шайку не дождаться, и толкаются, и т. п. Она бедная и Юроч<кина> мать. Был у всенощной. Будто мертвецы служили, так тускло, далеко и бездушно. Автоматически. Народу очень мало. Не погибнет ли все это? Вечером позвала Лиза. Была Маленькая. Играли в покер.

26 <р.>

13 (воскресенье)

Ни копейки денег. Позвонился Сашенька. Звал обедать. Бродил, купил халвы. Заходил Мухин. Ищет места, надеется, обещает все разговоры о дневнике возобновить. Он трусишка, конечно, но, м<ожет> б<ыть>, не такой ненадежный человек, как мне казалось. Вообще, после первого всеобщего разочарования, я опять снисходительнее к людям. У Сашеньки славно, светло и как-то по-парижски. Инна Вл<адимировна?> очень, очень мила. Про Сашеньку и говорить нечего. Пили чай. Вечером позвали Ландау. Пили вино и играли в покер. Была Лиза, Львов и Володя.

25 <р.>

14 (понед.)

Дело с Юр. все затягивается. Все врут безбожно. Яковлева уехала в Москву ликвидировать дело Каннегисера, и «попутно» будут освобождать раньше амнистии. Ленечку не расстреляют8. Какое мне дело до этого! Я так зол, так горячен, что готов кричать и бить кулаками воздух. И бессилие, бессилие. Все вранье, всё безбожный блеф! Неужели и надежды – вздорны. Вечером плакал. Так хотелось видеть близких, но кого? у меня их нет. Звонил Олет. Рассказыв<ала>, как вчера с певч<еской> капеллой ездила в Кронштадт. Что же, заменяла citoyen’а* Лурье? Говорит: «Праздники встретите вместе с Юр.». Я сначала не понял, какие праздники. Оказывается, годовщину большевиков. Нужно додуматься! Тяпа ничего не может. Тоже чучелка. Пошел продавать всех Ходовецких. Как Юр. будет огорчен. Да, утром бегал к Беленсону. Теперь близко. Он ведь милый, но что-то меня отталкивает. Погода утром чудеснейшая. Вечером была луна. Я плакал от боли и завалился спать с 10 часов. Купил Шпильман, так что обратно не перекупишь. Заходил к Жаку. Тот чего-то крутится. Что мне делать. Я стал архибездарен, и потом теряю последнее терпение. А Юр.-то бедный, оплаканный, нежный! каким-то он вернется? Каким бы ни вернулся, я буду его любить еще больше. Деморализует его тюрьма, думаю, и новые дружбы, поклонники. Не забыл бы меня он там. Но главное, чтобы вернулся. А м<ожет> б<ыть>, ему покажется дома очень скверно, холодно, голодно, скучно и хлопотливо! Боже, устрой нас.

* Гражданина (фр.).

180 р.

15 (вторник)

Не помню, что было. В лавке взял, кажется.

90 р.

16 (среда)

Существование становится каким-то подлым и пошлым сном. Я не помню, что было. Был, кажется, у Ландау, или не помню. Милый Юр., вернитесь!

17 (четверг)

Переписывал. Москвич пришел. Читал бездарные стихи. Тумаркин сам предложил и считает ежемесячным9. Пили чай. Заходил есть к Лейнеру. Дали в темном углу. Воровски и стыдно по отн<ошению> к Юрочке. Все жру еще яблоки. И Тяпа дала. У них ели яичницу. У Олет сидела m-me Коутс, рассказывала о поездке в Кресты и т. п. Эти советские дамы меня нервят. Провожал Т<амару> М<ихайловну> и поздно домой. Утром взял у Беленсона.

810 <р.>

18 (пятн.)

[Все переписывал. Москвич.] Не помню, что было. Денег мало осталось. Купил кое-чего. Все закрыто. Купил тянучек. Плохо помню. Вечером был у Ландау. Играли в покер.

19 (суббота)

Мое рожденье. Мамаша не ворчит и достала гуся. Денег нет. Брился, был у Тихонова. Вздор. Мюссе всучили, немного Бальзака и Франса10. Аванса нет. В лавке продавщица <угостила> лепешечками и шоколадом. Посидел. Потоцкий приходил, значит его выпустили. У Беленсона было приятно и тошновато. На улицах всё гуляли полки, играя «крокодилу» и песеньки Изы Кремер11. Я не могу их видеть без истерики. Юр. тупо торопит. Я и сам понимаю это.

15 р.

20 (воскр.)

Был у Сашеньки. Вдруг забеспокоился, не прочитали ли чего в Юр. дневнике. Прочитал его, это, конечно, подло. Боже мой, как я был наказан. Он так тяготился, так скучал. Только обладание известного типа женщиной могло бы вернуть его к жизни. Я был растерян. У Сашеньки будто меня не ждали, хотя пекли и варили. Мать его сидела. У меня смерть в душе.

21 (понед.)

Что же было. Все затмилось мне. Где-то был. Совещания, планы, работа. Взял в лавке. Что делал вечером, не помню. Мамаша продала юбку и состряпала обед.

100 <р.>

22 (вторн.)

Что же было? Бродил, бродил. Обедал у Беленсонов. Был у Тихонова, у Бронштейна. О Юр. никто ничего не знает. Письмо сердитое. Не помню ничего. Откуда доставал денег,