Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

возраста на учебные циклы: самых быстрых определяют в «продвинутые» или «одаренные», учеников со средней успеваемостью в «средние», а самых медленных записывают в «отстающие». Это было бы вполне логичным, если бы тем самым между детьми не возводили практически непреодолимый интеллектуальный и социальный барьер.

Баллы, определяющие судьбу человека, произвольны и с точки зрения времени, когда их выставляют, и с точки зрения способности замерять потенциал ребенка. Поэтому данные из летнего лагеря показались мне такими любопытными. Они демонстрировали, что если «медленные» дети получали возможность работать в собственном темпе и строить прочный фундамент знания, они превращались в «продвинутых» и «быстрых». Я провел небольшой поиск по базе данных и вычленил тех, кто на старте программы заметно отставал от сверстников и по этой причине мог быть зачислен в «медленные» по результатам экзамена. По завершении программы они оказались среди лучших в лагере.

В одном классе, в котором было тридцать детей, я обнаружил троих, начинавших шестинедельный курс на уровне значительно ниже среднего и окончивших его значительно выше среднего. (Для любителей статистики: я сравнил число тем, освоенных каждым учеником в течение первой и последней недель обучения, со средним количеством тем, освоенных группой за тот же период. Потом выделил тех, кто в начале курса был на одно деление шкалы ниже нормы, а в конце – на одно деление выше нормы.) На этом небольшом примере видно, что 10% детей в классе могли быть записаны в «медленные» (и обращались бы с ними соответственно), а они при этом были весьма способны к математике.

В седьмом классе была девочка-подросток, назовем ее Марселой, которая показала ошеломительный результат. На старте программы Марсела числилась среди наименее успешных и на первых порах продвигалась медленнее всех, едва справляясь с половиной того, что в среднем осваивали дети. Она тратила удивительно много времени на задачки на сложение и вычитание отрицательных чисел, то есть ее в чистом виде «заклинило». А потом что-то щелкнуло. Я не знаю точно, как это произошло, не знает этого и учитель ее класса; это чудесная тайна человеческого интеллекта. Она пережила один из таких моментов «Ага!» – и резко рванула вперед быстрее всех в классе. По завершении программы Марсела стала одной из двух лучших выпускников летнего лагеря. Более того, она проявила математическую интуицию – на грани гениальности – и под конец легко щелкала задачки на сложнейшие темы, над которыми бились ее сверстники, даже те, кого считали способными к математике.

На закрытии летней программы в лагере устроили церемонию награждения. Мне выпала честь вручать призы нескольким выпускникам, среди них была и Марсела. Эта застенчивая, неуверенная в себе (до этого лета) девочка на церемонии лишь торопливо кивнула и выдавила робкую улыбку. Но мне ее хватило, чтобы запомнить тот день.

Глава 18

Игры и развлечения

Из всех моих блужданий по миру реального образования опыт «Пенинсьюла Бридж» был самым увлекательным и полезным. Вы, наверно, помните, что свои первые видеоролики для YouTube я записывал, сидя в знаменитом чулане. А теперь мне пришлось иметь дело с детьми из плоти и крови, от общения с которыми я получал огромное удовольствие и успех которых меня волновал, а также со школьными учителями, чья мудрость и вдохновенная преданность делу восхищала меня до глубины души. Я проникся симпатией к летним лагерям и классным комнатам и два следующих лета после 2009 года вместе с Арагоном Берлингэмом, инженером в области космонавтики, организовывал летние программы для детей, которые для себя называл экспериментами в «практическом обучении». В то первое лето я еще работал в хедж-фонде и не имел ничего против того, чтобы провести весь свой отпуск в летнем лагере. Я оттягивался по полной.

Как вы понимаете, у меня и в мыслях не было сводить обучение детей к просмотру видео и работе над ошибками. Как раз наоборот. Я надеялся повысить эффективность процесса, сократив время на освоение элементарных теорий так, чтобы его оставалось больше для других способов познания. Познания путем активных действий. Познания путем продуктивных, расширяющих горизонты развлечений. Назовите это обучением исподтишка. Летний лагерь казался идеальным полигоном для таких способов обучения.

Наши программы в летних лагерях строились на реальных проектах, которые, в свою очередь, иллюстрировали лежащие в их основе принципы. Могу подтвердить сухую фразу живым примером. Бóльшая часть времени в летнем лагере отводилась созданию роботов. В одном проекте детям предложили спроектировать борцов сумо для настольной игры из конструкторов LEGO с использованием сложных тактильных, световых и инфракрасных датчиков. Эти роботы должны были уметь распознавать робота-оппонента (или роботов-оппонентов) и сталкивать его (или их) со стола. Это была простая игра с безграничными возможностями усложнения.

Кое-кто строил умных и проворных роботов, способных заманить противника в такую ситуацию, при которой ему самому придется убраться восвояси. Кто-то уделял внимание силе сцепления и крутящему моменту. Главное, дети день за днем создавали, испытывали и модифицировали собственные уникальные идеи.

Другой вид деятельности на тему знакомой многим настольной игры «Риск» тоже оказался полезным для обучения. Наша вариация называлась «Риск паранойи», где выиграть можно только при условии устранения произвольно выбранного противника. Вы знали, кого вам предстояло убрать, но не знали, кто пытается убрать вас. Отсюда паранойя. Требовалось самому выбрать, что лучше – идти в наступление, преследуя собственные цели, или занять оборонительную позицию против предполагаемого противника, или атаковать, отбивая нападения врага.

Пока шесть непосредственных участников в процессе игры косвенно знакомились с психологией, теорией игр и теорией вероятности, еще 20 ребят делали ставки на результат, постепенно приходя к пониманию, как новости и эмоции правят рынком. Каждому из «болельщиков» в начале игры выдавались фишки эквивалентом $500 и шесть клочков цветной бумаги, по одному на каждого игрока, которые предварительно выбрали себе цвет. Согласно правилу, бумага, представляющая уничтоженного игрока, ничего не стоит, тогда как бумага, представляющая победителя, стоит $100. Стоимость «акций» игрока росла и снижалась в зависимости от хода игры; если кому-то хотелось выложить $60 за клочок красной бумаги, он объявлял рынку, что, по его мнению, шанс выиграть составляет у «красного» 60% (60% от $100 = $60). Сами того не сознавая, дети приобретали интуитивное понимание вероятности, ожидаемой стоимости и моделирования непредсказуемых обстоятельств. В какой-то момент некоторые ценные бумаги торговались по цене выше $100, что превышало «платежеспособность» игрока. И это стало отличным поводом для дискуссии после игры – мы обсуждали необоснованный рост рынка («иррациональное изобилие»).

Поскольку опыт летнего лагеря не бывает полным без тренировок «до седьмого пота» не только мозга, но и тела, мы играли в игру «заморозить