Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

Прошло недели две, и меня пригласили на вторую встречу. В этот раз было интереснее. Мне предложили написать, что бы я сделал, если бы у меня было два миллиона долларов, но не слишком подробно, а так, чтобы уместиться на двух страницах. То есть по одному миллиону долларов на страницу, что не так уж плохо. Замечу в скобках, что к тому времени я потратил на Академию Хана порядка $2000.

Я всю ночь писал и переписывал, как нанять команду инженеров для создания программного обеспечения, сколько видеоуроков запускать в год, сколько учеников ожидать через пять и десять лет. Наконец я отослал свой план и начал ждать. В течение последующих месяцев меня время от времени уверяли, что его рассматривают на самом высоком уровне, но к тому времени я разочаровался в фондах и перестал надеяться на их помощь.

Прошло еще несколько месяцев, и я взялся переделывать свое резюме. Стало ясно, что намерение жить за счет накоплений не выдержало проверки временем. Меня покинула уверенность, что я смогу найти работу в сфере финансов, ведь большинство работодателей не склонны нанимать сотрудников, которые могут уйти с работы на год ради того, чтобы снимать видео для YouTube.

И вот в апреле я получил еще одно электронное письмо, неожиданное и судьбоносное. В строке «тема» значилось «Я большой поклонник», и, разумеется, я его сразу открыл. Женщина, чьего имени я поначалу не узнал, спрашивала, по какому адресу можно послать пожертвование для Академии.

В самом этом факте не было ничего необычного. Многие жертвовали $5 или $10, иногда и $100 через PayPal. Но на этот раз по почте пришел чек на $10 000. Отправителем значилась Энн Дерр. В результате недолгого поиска в интернете выяснилось, что Энн – жена известного венчурного капиталиста Джона Дерра. Я послал ей письмо с благодарностью за щедрую поддержку, и в ответ она предложила вместе пообедать.

В мае мы договорились встретиться в центре Пало-Альто. Энн приехала на встречу на велосипеде цвета морской волны. Мы обсудили, чем могла бы стать Академия Хана. Когда Энн спросила, на какие средства я кормлю семью, я ответил, скрывая отчаяние: «А я ее не кормлю, мы проедаем сбережения». Она кивнула, и мы разошлись по своим делам.

Минут через двадцать, не больше – я еще парковался во дворе – пришло СМС. Оно было от Энн: «Вам надо на что-то жить. Высылаю чек на $100 000 прямо сейчас».

Я чуть не протаранил ворота гаража.

* * *

СМС от Энн положило начало целой цепи замечательных событий. Два месяца спустя стартовал наш с Арагоном небольшой недельный летний лагерь, второй год подряд. Однажды днем, когда я вместе с двадцатью детьми разбирал очередную безумную задачу, от Энн пришло еще одно СМС. На самом деле их было несколько, они шли подряд и были примерно такими:

«В Аспене… сотни людей в зале

Выступает Билл Гейтс, говорит о Вас

В счастливый день жена позволила Вам уйти с работы».

О чем это хайку? Может, СМС предназначались кому-то другому? А может, это розыгрыш? Я согнал ученика с ближайшего компьютера и занялся поиском.

И точно, народ уже начал бложить и твитить. Билл Гейтс выступил с речью на Фестивале идей в Аспене, признался, что он фанат Академии Хана и использовал ее материалы и для себя, и для детей. Я немедленно представил себе идиотские видеоуроки, которые записывал для двоюродных братьев и сестер на фоне воплей собственного сына в судорожных попытках раскрыть тему, прежде чем жена вернется с работы. Неужели Билл Гейтс это смотрел?

Следующие несколько дней я чувствовал себя странно, разыскал видео фестиваля, убедился, что все происходило на самом деле. А что дальше? Позвонить ему? Не то чтобы телефон Билла Гейтса значится в справочнике…

Через неделю по электронной почте пришло письмо, за которым последовал звонок от главы секретариата Гейтса: если у меня найдется время, Билл просил бы меня прилететь к нему в Сиэтл, встретиться и обсудить, чем и как можно поддержать Академию Хана. Я уставился в календарь: следующий месяц был удручающе свободен. Сидя в чулане и стараясь звучать хладнокровно, я ответил в том духе, что, мол, «уверен, что смогу что-то придумать».

Встреча состоялась 22 августа в офисе Билла Гейтса в Киркленде, штат Вашингтон. Окна его кабинета смотрели на воду, да и в целом он был получше моего чулана. Меня попросили подождать в переговорной вместе с несколькими сотрудниками Фонда Гейтса. Потрепанные презентационные материалы были при мне, а мой общий облик, должно быть, вызывал сочувствие, потому что меня стали уверять, что «Билл просто человек, он совершенно нормальный». Я немного расслабился и разболтался. А потом все вдруг разом посерьезнели. Вошел Билл Гейтс и встал у меня за спиной. Как же, просто человек, такой, как все.

Я подскочил, пожал ему руку и сказал: «Э-э. Приятно познакомиться». Он сел, а все вокруг, казалось, замерли в ожидании.

До меня дошло, что ждут меня, и я начал говорить о том, что и как могла бы делать Академия Хана, и говорил минут пятнадцать без перерыва. Билл время от времени вежливо кивал. А я, честно признаться, даже и не задумывался, что несу. Только 20% мозга было задействовано в моей речи. Остальные 80% были заняты примерно такой мыслью: «Да понимаешь ли ты, что разговариваешь с Биллом Гейтсом? Вот он рядом с тобой за столом. БИЛЛ ГЕЙТС! Да посмотри же, это Билл Гейтс! Ты уж не напортачь. Даже и не думай шутить свои дурацкие шутки!»

Он задал мне пару вопросов, а потом просто сказал: «Это здорово».

Два дня спустя в журнале Fortune вышла статья об Академии Хана, озаглавленная «Любимый учитель Билла Гейтса». Я беседовал с ее автором Дэвидом Капланом за несколько недель до этого, знал, что он брал интервью у Билла Гейтса, и все же такой заголовок выглядел нереальным. Мама расплакалась, прочитав статью. Полагаю, она впервые смирилась с тем, что я не пошел в медицинский.

К сентябрю стало известно, что Фонд Гейтса собирается предоставить Академии Хана грант на $1,5 млн, чтобы мы могли арендовать помещение и нанять команду из пяти человек, позже они дали еще $4 млн на другие проекты. Google тоже объявил, что выделит Академии $2 млн на создание библиотеки заданий и на перевод наших материалов на десять самых распространенных языков мира. Это стало частью их проекта «10×100», который должен был выбрать и профинансировать пять идей, способных изменить мир. Академию Хана