Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

запомнить все улочки и закоулки чрезвычайно запутанной дорожной сети Лондона, кэбби буквально наращивали побольше серого вещества в участках мозга, которые отвечают за навигацию и пространственную ориентацию. Когда кэбби выходили на пенсию и потребность в навигационных навыках сокращалась, объем этих участков их головного мозга уменьшался. Аналогичные исследования со схожими результатами проводились среди музыкантов и даже фокусников: в процессе приобретения знания или навыка в отвечающем за них участке мозга происходит постоянное развитие нейронов.

* * *

Правда, нейробиологи отмечают, что не все так гладко со способностью к пожизненному обучению. В каких-то аспектах нейропластичность действительно снижается с возрастом. Стареющему мозгу труднее подбирать строительные кирпичики познания. Это мешает взрослому учиться чему-то совершенно новому и объясняет, например, почему изучать иностранный язык проще в раннем возрасте. С другой стороны, взрослым легче дается обучение на ассоциациях. Имея в запасе прочную базу знаний и хорошо освоенные приемы логики и дедукции, взрослый скорее усвоит новые понятия путем сопоставления их с уже знакомыми[32].

Я хочу сказать, что обучение не зависит от возраста, оно не дается легче или труднее на разных этапах жизни, просто взрослым нужен другой подход. Существуют особый термин «андрагогика» и свои методы обучения, по контрасту с более знакомым термином «педагогика», в широком смысле определяемым как наука и искусство обучения детей. Какая между ними разница? Педагогика ставит во главе угла фигуру учителя, решающего, что и когда учить и когда проверять знание. Андрагогика, напротив, возлагает всю ответственность за обучение на самого учащегося. Взрослых ничто не заставляет учиться, они сами выбирают, учиться им или нет. Активный выбор и стоящая за ним мотивация помогают сосредоточиться и, следовательно, облегчают обучение. Вот что пишет об этом Малкольм Ноулс в книге «Взрослый ученик»: «Если мы знаем причину, по которой учимся, и эта причина отвечает нашим потребностям, как мы их себе представляем, мы станем учиться быстро и основательно»[33].

Все, о чем шла речь выше, указывает на соответствие подходов Академии Хана потребностям и наклонностям взрослых учащихся. Прежде всего взрослые обладают самомотивацией. Видеоуроки, легко доступные во Всемирной сети, безусловно, им очень кстати. Обучение в произвольном темпе находит отклик у взрослого человека с чувством ответственности: в один присест он может выучить сразу много или мало, как получится, и он может заняться самообразованием, когда ему позволит время. Более того, как уже говорилось, взрослые учатся легко и естественно, выстраивая ассоциации между новым и давно известным, и такие связи имеют принципиальное значение для Академии Хана, они позволяют учить в соответствии с тем, как работает сознание взрослого человека.

Здесь есть некий парадокс. Я занялся репетиторством, чтобы помочь своей двенадцатилетней двоюродной сестре. Мысль обучать взрослых пришла гораздо позже. Более того, пока я возился с практическими подходами, не имея ни профессионального знания, ни теории, мысль об образовании в течение всей жизни меня не посещала. Но оказалось, что атмосфера, которую я пытался создать для детей, и психологические установки, которые я им давал, – это как раз то, что нужно и взрослым тоже. Я случайно наткнулся на идею, которую Ноулс развил гораздо раньше, что андрагогика – самостоятельное обучение, в котором учитель выступает скорее в роли гида, чем режиссера, – может стать моделью, подходящей для всех.

Часть IV

Весь мир – школа

Глава 22

Я выбираю неопределенность

Вот замечательная мысль: среди детей, которые пойдут в школу в этом году, 65% получат профессии, которых нет еще и в помине.

Такое предположение, которое невозможно пока доказать, выдвинула Кейси Н. Дэвидсон, весьма уважаемый профессор Университета Дьюка и директор Конкурсного центра цифровых медиа и знаний Фонда Макартуров[34]. Идея покажется вполне правдоподобной, когда пройдет шок от цифры. Школьники 1960-х не могли себе представить, что в 1970-х и 1980-х создавать рабочие места и развивать экономику наиболее активно станет индустрия персональных компьютеров, о которой никто не слышал в эпоху Вудстока. В 1980-х никто не планировал зарабатывать на хлеб насущный в интернете, который существовал тогда только в секретных лабиринтах Управления перспективных исследований Министерства обороны США. А совсем, можно сказать, вчера кто из детей, учителей или родителей мог предположить, что маленькая Салли вдруг выйдет на передовую геномики, Джонни займется предпринимательством в социальных медиа, Табита станет инженером облачных технологий, а Педро увлечется разработкой приложений для iPhone?

Подобные сценарии никому и в голову не приходили десять или пятнадцать лет назад. Принимая во внимание набирающую силу тенденцию к изменениям, можно с уверенностью утверждать, что лет через десять нас ждет еще больше сюрпризов. И даже самые смекалистые не скажут наверняка, что будет завтра или через час, через минуту или наносекунду, не говоря уже о временнóм отрезке в полпоколения.

Неизбежность перемен, помноженная на полное непонимание природы этих перемен, существенно и сложным образом влияет на наш подход к образованию. Мне он представляется кристально ясным: мы не можем предугадать, какие именно знания потребуются молодым людям через десять или двадцать лет, и поэтому то, чему мы их учим сейчас, менее важно, чем то, как они научатся учиться самостоятельно.

Конечно, дети должны быть знакомы с математикой и техническими науками, они должны понимать, как устроен и работает язык, чтобы строить эффективные и нюансированные коммуникации; они должны иметь представления об истории и политике, чтобы везде чувствовать себя как дома; они должны быть знакомы с искусством, чтобы оценить стремление к прекрасному. Но помимо этого фундаментальная задача образования – научить детей учиться. Привить им потребность учиться. Питать их любознательность, вызывать удивление и вселять уверенность в себе, чтобы снабдить их инструментарием для поиска ответов на многие вопросы будущего, которые мы пока не можем даже представить.

В этом смысле нас явно не устраивает традиционное образование, в основе которого – заучивание, искусственно разделенные дисциплины, учебный план типа «один размер для всех», чрезмерно жестко подогнанный под экзаменационные требования. В то время как беспрецедентные перемены требуют гибкости, образование остается хрупким и ломким. Наш все более взаимозависимый мир требует нового сознания, оригинальных решений и активного участия, а образование по-прежнему подавляет инициативу и отметает все новое. Во время затянувшегося экономического кризиса образовательный истеблишмент, заламывая руки, сопротивляется и не внемлет готовым новым решениям, основанным на технологиях, способных не только улучшить образование, но и сделать его доступным, финансово и физически, для людей всего мира.

В следующих главах я представлю на ваш суд свое видение альтернативного образования будущего, в котором задействовано больше людей и больше творчества. Вероятно, вы будете