Усадьба у края болот - Марина Иванова

а перед глазами открытая площадка с избой и двумя пристройками к ней, а чуть дальше болото и покосившееся ограждение перед ним. Но и болото сейчас не выглядит страшным. У края шуршат камыши, квакают лягушки, летают над тихой гладью стрекозы, и блестит вода под солнечными лучами, кажется совсем не опасной…

Девушка оглядывает себя. На ней голубая футболка с короткими кружевными рукавами и длинный льняной сарафан, подаренный мамой два года назад. Красивый сарафан, Дина в нём выглядит необыкновенно, но ни разу не надёванный, почему-то за два года ни разу случая не представилось надеть. В поясе сарафан схвачен плетённым верёвочным пояском с кистями и бусинами. Красиво!

Дина поднимается на ноги, к ней, заинтересовавшись, подходит лошадь. Наклоняет голову, касается бархатным храпом плеча, фыркает что-то. Дина смеётся, запускает пальцы в спутанную гриву, распутывает её, а потом и вовсе, снимает поясок с сарафана, распускает его на тонкие верёвочки, заплетает гриву косичками, вплетая верёвочки. Красиво получилось! Лошадь, подогнув сначала передние ноги, а затем и задние, ложится на землю, Дина тоже ложится, раскинув руки и положив голову на тёплую лошадиную шею. Хорошо. Спокойно.

И тут ветер поднялся, небо в считанные мгновения заволокло свинцовыми тучами, они стягивались к лугу со всех сторон, обещая неминучую грозу, Дина поднялась, обхватила себя за плечи. Холодно стало. Где же укрыться?

У построек на крыльце мастерской сидел мужчина. Спокойно сидел, не замечая ветра и холода, не поглядывал на тучи, казалось непогода его не касается, стороной обходит. Он держал в руках предмет, издали похожий на раму для настольного зеркала, что-то правил, критично разглядывая, а затем легко касаясь инструментом податливого дерева.

Дина, не испытывая ни страха, ни сомнений, пошла вперёд. Есть постройки, выходит, можно надеяться на кратковременный приют, но мужчина, стоило ей подойти поближе, вскинул глаза и отрицательно покачал головой.

Девушка остановилась, хмуро разглядывая негостеприимного хозяина.

– Нельзя тебе сюда, девонька, – ровным голосом, как будто даже не открывая рта, произнёс он, – Зайдёшь – назад не воротишься.

– Я только дождь пережду, – ответила Дина, – Холодно очень.

– Нельзя, – повторил мужчина. – В тебе и спутнике твоём дар есть. Болотный дух забирает сильных. По-разному бывает. Для кого-то морок наводит, кому следы путает, может и ещё как, но такой дар его сильнее делает. Покуда зеркала не найдёте – нельзя идти к нему, не справитесь. Держитесь друг дружку, не разлучайтесь, это опасно.

– Куда же мне идти? – пискнула девушка, почувствовав, как упали на голые плечи первые капли дождя.

– Просыпайся, дитя, – усмехнулся мужчина.

И Дина открыла глаза. Светило в окно автофургона солнышко, сопели рядом друзья. Вот так сон! Дина села на кровати, обхватив руками колени, закрыла глаза, пытаясь воспроизвести в памяти все детали сна, все, до самой последней мелочи. Пригодиться может всё, что угодно.

– Дин, ты чего? – выпутавшись из спальника, спросил Ваня. Поднялся, присел к ней на кровать. – С тобой всё в порядке?

– Да. Мне сон снился. Я во сне лошадей видела. Они… красивые, – улыбнувшись, отвела прядь волос от лица девушка, но непослушный локон тут же упал на место, стоило пальцы отвести. Дина не заметила. – Ещё там был хозяин тех руин, что у болота. Такой… крупный мужик, полностью седой. И молодой вроде по сложению, движениям, глаза молодые, яркие очень, голос… а сам седой. Он делал раму для зеркала, того самого зеркала, что ты с собой привёз. И сказал, что нам нужно собрать все три.

– Я тоже об этом думал, – не удивился её рассказу друг. – Сегодня же позвоню Ларисе, скину геолокацию, пусть отрядит кого-нибудь из водителей сюда.

– И зеркало пусть упакуют получше, помнишь, какая дорога в области?

– Да уж помню. Особенно Гошину ругань. Это незабываемо…

– Будешь тут ругаться, когда дорога напоминает стиральную доску, а машина новая совсем, – подал голос из спального мешка Гоша, – Я, между прочим, копил на неё долго, во всём себе отказывал, – не моргнув глазом, соврал парень.

– Подслушивал!

– Да. Опять вы о мистике своей! Вань, ну ты-то сам хоть раз сталкивался с ней?

Ваня с Диной переглянулись. Чего уж скрывать, когда увязли вместе по самые уши, по отношению к Гоше это нечестно.

– Да, Гош, я с ней с детства живу.

– Не верю, – вздохнул парень.

– Дело твоё, настаивать не стану.

Дина не торопилась выбираться из постели, она всё ещё прокручивала в голове детали странного сна.

– Сарафан! – тихонько пробормотала она, словно сама себя убеждая в чём-то, – Да не было у меня никогда такого сарафана! И мама мне ничего подобного не дарила… и с мамой… вот уже шесть лет как не общаемся…

– Чего бормочешь, Дин? – полюбопытствовал Ваня.

– Да нет… ничего… – рассеянно отозвалась девушка, – Всё хорошо. Правда.

Глава 9

– Дядь Савелий, а смерть какая она? – спросил Санька.

Полыхало над болотом рыжее пламя заката, солнце тонуло в трясине, шумел у берега камыш. Тихий летний вечер располагал к разговорам, но тема, выбранная мальчонкой, совсем не соответствовала моменту.

– Смерть-то? – Задумался мужчина, наблюдая за чёрным котом, гоняющим по берегу найденного жука. – Для всех она разная, малец. Для кого-то ласковая, а кому-то не очень.

– А для сестрички и матушки моей она какой была?

– Забыть не можешь, Алексашка? Болит? – растрепал белобрысые вихры мальчишки Савелий.

– Не могу, – вздохнул тот, и слёзы часто закапали. – Батюшка забыл, утешился с новой женой, брату всё равно, а мне каждую ночь они снятся. Маменька смотрит с укором и молчит. И к себе не подпускает. Я приближаюсь, обнять хочу, а она руку поднимает, отстраняется. Верно, простить не может, что сестрёнку не уберёг.

– Разве можно уберечь кого-то от болезни? Тем паче, что ты сам ещё… не совсем взрослый. Не может маменька гневаться на тебя, хотя бы потому, что любит. А то, что снится… ничего, Саня. Так и должно быть, слишком мало времени минуло. Ты потерпи, малец, потерпи.

Мальчик кивнул, вытер рукавом глаза и всхлипнул. Громко и отчаянно.

– Дядька Савелий, я к ним хочу!

– Рановато собрался, – улыбнулся Савелий, – Каждому на этом свете свой черёд. Не след призывать к себе смерть, не след думать о ней слишком долго и часто, жизнь ведь она только кажется длинной, а проживёшь, оборотишься назад, и такой короткой покажется. Живи, Саня, живи и за себя, и за них.

– И я никогда-никогда больше не увижу маменьку?!

– Ну отчего же? Увидишь. Все рано или поздно встречаются с близкими, всему