Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

– Ну и прекрасно, значит, нет никаких на самом деле семейных обстоятельств, товарищ Сатчан, – нахмурившись, сказал Тяжельников, придавливая Сатчан тяжёлым взглядом. – Мы же тут не ерундой занимаемся. Считайте это важным комсомольским поручением, возможно, самым важным во всей вашей жизни, товарищ Сатчан. Ну и если бы я, к примеру, предложил вам на Сахалин переехать – тут уже могли бы какую-то роль семейные обстоятельства сыграть. Но вы работаете в Москве, и дальше будете работать в Москве. Ни жене работу менять не нужно, ни дочке садик или школу, правильно?

И тут уже Сатчану пришлось прогнуться и согласиться. Побаивался он Тяжельникова, видно это было совершенно отчетливо. Набрался еще смелости в первый раз возразить, но когда тот в пух и прах разнес его аргументы, то какие уж тут могут быть дальнейшие возражения?

А меня смех разобрал. Еле удержался от того, чтобы не захихикать прямо в этом кабинете. Надо же, как бывает в жизни! Всё же назначение комсоргом МГУ Сатчана настигло, как проклятие в какой‑то древнегреческой драме настигало героя. Мол, судьбу не изменить. Нарочно так не придумаешь, как в жизни бывает!

Но Римма его, конечно, разозлится не на шутку – это однозначно. Понять бы ещё, конечно, почему она так негативно к этой должности относится… Загадка какая‑то прямо.

Ну ладно, Сатчан сам с этим будет разбираться.

Заставив Сатчана принять новое назначение, Тяжельников сразу успокоился. Но на этом мы не закончили, говорили ещё минут двадцать пять с ним и Артемом по поводу всех этих комсомольских инициатив.

Артём в основном говорил, как он всё это видит в дальнейшей реализации, а Тяжельников от нас с Сатчаном требовал, чтобы мы что‑то дополняли или поправляли.

Сатчан вообще ни разу этим предложением не воспользовался, что было вполне понятно: уж слишком он был потрясён таким неожиданным поворотом со сменой работы во время визита к большому начальнику. Но я несколько раз высказался, дополняя различные моменты идеологического толка. Правда, постарался, чтобы это не выглядело как какая‑то критика в адрес Артёма с моей стороны. Всё же он от Тяжельникова будет нашим куратором.

Сатчана, конечно, понять можно, что он от беседы отстранился. Он сейчас думал о том, какой его непростой разговор дома с Риммой ожидает. Так что ему точно было ни до каких поисковых отрядов.

Но, наконец наш разговор закончился, и мы покинули кабинет Тяжельникова. Он с нами вышел в приёмную и велел своей секретарше найти кого‑нибудь, кто нас проводит к выходу, потому что Артём ему ещё нужен в его кабинете.

***

Москва

Кожемякин, когда шеф сказал ему задержаться, так и остался в его кабинете, только встал – а то неудобно, когда начальник ходит, а ты сидишь. Он и обидеться на такое может: не дело подчинённым сидеть в присутствии командира.

Но затем Тяжельников, плотно закрыв за собой обе двери, ведущие в его кабинет, вернулся обратно, сел на своё место, и велел и ему снова садиться. Потом, кивнув каким‑то своим мыслям, сказал ему:

– Ты был прав, Артём. В области идеологии однозначно это Ивлев у этой пары Павлов голова. Сатчан, похоже, просто его идеи реализует по необходимости из-за чрезмерной молодости самого Ивлева. Жаль, конечно, что этот пацан так молод – третий курс только лишь. Потому что как раз такие кадры нам и нужны… Но, с другой стороны, я так понимаю, судя по взглядам, что они друг на друга кидали, это очень близкие друзья. Так что, назначив Сатчана на эту должность в МГУ, как исполнителя, мы одновременно получим и мозги Ивлева, который будет по всем сложным вопросам его консультировать. Так что комсомол тоже будет не в накладе от этого назначения.

На сказанное начальником Артём мог только кивнуть: всё же это похвала в его адрес со стороны руководителя за то, что он неплохо разобрался в людях.

– Ну что же, Артём, вроде бы мы все моменты обсудили и учли. Теперь тебе и карты в руки: реализуй задуманное. Если всё получится у тебя и работу наших поисковых отрядов одобрят в Политбюро, я в долгу не останусь. А если ещё и с Кубы положительные отзывы поступят, то с меня причитается – без дополнительной награды ты за это не останешься.

Так что покинул кабинет Тяжельникова Артём вполне довольный.

Эх, если бы не все ещё эти проблемы из‑за того, что он всего лишь пару раз пошалил с иностранкой. Экзотики ему, видишь ли, захотелось, попробовать с красивой немкой… Да никакой вообще разницы оказалось. Девка и есть девка, только по-русски с акцентом говорит… Больше он и смотреть не будет в их сторону. Одна иностранка в его жизни, с которой переспал, – и та сразу же шпионкой оказалась.

Ну куда это годится? Нет, надо иметь дело только с советскими девушками…

***

Москва, ЦК ВЛКСМ

Секретарь Тяжельникова всего один звонок сделала – и через минуту уже буквально прибежал какой‑то комсомолец нас на выход провожать. Причём обращался он к ней исключительно уважительно: видно сразу, что секретарь Тяжельникова очень большой авторитет в своей организации имеет. Такие вещи сразу заметно, когда опыт есть.

Впрочем, и в наш адрес этот блондинчик вел себя очень уважительно. Вывел нас из здания на улицу и попрощался на ступеньках. Затем он убежал обратно в здание, а мы с Сатчаном, вместо того чтобы по машинам рассесться и разъехаться по своим делам, решили прямо около них и переговорить.

– Так ты, получается, ни сном ни духом о том, что я в комсорги МГУ попаду сегодня? – спросил меня Сатчан.

– А что, Паша, по моему лицу разве не понятно это было в кабинете? – вопросом на вопрос ответил я. – Тем более ты же меня знаешь. Ты отказался, когда я предложил, а я очень уважительно к твоей точке зрения отношусь. Тем более Римма твоя с моей женой подружки – а это немедленно изменится, если она узнает, что я такие тайные интриги за твоей спиной строю. Относись к этому как к судьбе… Как там говорится, если суждено быть вместе, то судьба сведет снова, так, вроде? Вот это, похоже, про тебя придумали и