Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

Костян сказал, что политика у них в стройотрядах очень строгая. Если начинаешь обучение заваливать, тут же грозят из стройотряда исключить. И это очень хорошо действует. Может, кто-то уже бы и учился совсем плохо, но вылететь из-за этого со стройки, потеряв такой приработок никто не хочет. Так что нравится учиться, не нравится, много ли сил остается после работы на стройке, или мало, но, скрипя зубами, все же все успеваемость поднимают. И из университета, и из стройотряда не вылетают.

В общем, хорошо так душевно поговорили.

***

Москва, квартира Сатчанов

Павел, раз уж с тестем так договорились, пришёл домой специально, даже не на полтора часа позже, а на два часа, чтобы уж наверняка дать ему время образумить дочку. Заходил в квартиру, конечно, настороженно. Сразу же, когда насупленная жена открыла дверь, кинул взгляд на вешалку. Пальто тестя не было, значит, он уже ушёл.

– Ну что, Паша, добился‑таки своего? – спросила его раздраженно супруга.

– Да чего добился, Римма? – удивился Сатчан. – Ты про что вообще?

– Ой, только зубы мне не заговаривай. Папа мне всё объяснил по поводу твоей работы.

– Ну так если объяснил, то в чём тогда вообще проблема? – не понял Сатчан.

– Проблема в том, что ты за девками молодыми там бегать собрался наверняка. Знаю я тебя, – уперев руки в бока, сказала Римма, окатив его презрительным взглядом.

– Да какие девки? Ну с чего ты это взяла! Работа у меня просто будет такая, чтобы комсомольцами заведовать. Что тебе сразу девки эти? Думаешь, у меня сейчас в Пролетарском райкоме одни парни, что ли, по моему профилю? Полно девушек в подчинении. Если проблема только в этом, почему ты тогда не волнуешься, что я в Пролетарском райкоме работаю?

– Кто тебе сказал, что я, зная тебя, кобеля, не волнуюсь? – насупившись, спросила Римма. – Значит так: секретаря я тебе сама выберу. Ясно? Чтобы это точно не оказалась красотка какая-нибудь.

– Что, вот так вот придёшь и будешь выбирать? – не удержался от ехидного вопроса Сатчан.

– Да, приду и буду выбирать. А что тебя не устраивает? – недовольно зыркнув на него, повысив голос, ответила Римма.

– Ну ладно, приходи, выбирай. Хотя я не понимаю, зачем тебе это. Я всё равно уже решил, что парня какого‑нибудь секретарём своим сделаю. К чему мне с девушками все эти проблемы? Замуж выскочила, забеременела, в декрет ушла, нового человека ищи…

Римма как‑то иначе взглянула на Павла. Взгляд её явно потеплел. Вдохновлённый достигнутым успехом, Сатчан, как и советовал Ивлев, продолжил:

– И заместителей своих тоже из парней постараюсь набрать по той же самой причине. С ними‑то уже точно понятно: взял и работает сколько надо. За мужем вслед в другой город не переедет. В декрет не уйдёт. Так что не совсем понимаю, зачем тебе вообще приходить и интересоваться парнями, которые будут у меня в подчинении. Хочешь, чтобы я тоже по поводу тебя нехорошо начал думать, что ли?

Римма только фыркнула на это. Но ее боевой настрой все же не ушел, как Сатчан надеялся.

– Мне вот отец хорошую идею подсказал, – начала Римма говорить, как‑то хитро взглянув на мужа. И взгляд этот Павлу однозначно не понравился: что‑то его жена затеяла. – Говорит, что, может быть, мне из Кремлёвки перевестись в университетскую поликлинику? Будем вместе на обед ходить, забегать к тебе буду в свободное время, если у меня там работы не будет со студентками…

Сатчан, конечно, услышав это, ошалел. Это его обрадовать точно не могло. В любой момент жена может тебе в кабинет ворваться. А если у него там какое‑нибудь совещание, комсомолок‑то по‑любому будет много. Это заместителей себе он парней назначит, куда уже теперь денешься, если пообещал. Но на факультетах‑то комсомолом много девушек будет руководить. И что жена подумает, увидев кучу девок в его кабинете? Потребует при всех собравшихся объяснить немедленно ей, почему он обещал, что только парни у него в подчинении будут, а в кабинете у него сейчас и девушки находятся? Ну, если так, то скандал будет знатный…

И какая после этого у него репутация будет как у главы комсомола МГУ? Кто к нему серьёзно относиться и уважать его будет, в том числе и в ректорате? Анекдоты разве что сплошные будут про него рассказывать, выставляя подкаблучником. Но его мужское чутье тут же ему подсказало, что категорически осуждать эту неожиданную идею его жены ему точно не стоит.

Пожав плечами, он сказал:

– В принципе, почему бы и нет, надо только узнать, какие у них там должности для тебя найдутся. Сколько там студенток в МГУ? Тысяч пятнадцать или двадцать? Я думаю, что как гинекологу, работа тебе будет обеспечена всю смену. С другой стороны, есть и положительные стороны: такого опыта как в МГУ ты, конечно, в Кремлёвке получить не сможешь в области гинекологии…

Так что вроде бы как Сатчан и согласился, но одновременно умудрился идею покритиковать, да ещё и веские причины придумал прямо слету. И сильно гордился собой по этому поводу, потому что его слова явно заставили супругу призадуматься.

В Кремлёвке всё‑таки работать хорошо. Престижно очень. Посетителей не так и много. Жена часто хвасталась, что если человек пять – шесть за день примет за рабочий, то это уже много считается. Кучу времени она посвящала тому, чтобы ходить по знакомым и чаи гонять. В общем, очень неплохо проводила время на своей работе. А ведь действительно, если переведётся в университетскую поликлинику, то там будет пахать все восемь часов в день, не продыхая. Пусть сама решает, что ей важнее – ревность или льготный рабочий распорядок?

Глава 11

Москва, квартира Ивлевых

Когда Костян с супругой и ребенком ушли, я тут же Васю-негра набрал.

Поздоровались с ним, спросил, как у него дела, как там с любовью его неземной. Ну, немножко с поддевкой такой дружеской об этом спросил...

– Все как и раньше, Паша! Спасибо тебе еще раз, что с Ритой познакомил. – очень довольным