Дело № 36/3. Пошлые розы - Милана Шторм

купит ей новый. Сегодня хотел это сделать, но не получилось. Ничего. Завтра. В этот раз он купит ей красный, с отороченным мехом воротом. И бордовые бархатные перчатки в тон.

Кире подойдет красный.

– Если хочешь, я завтра провожу тебя, – неловко сказал он.

Кира покачала головой, а потом подняла на него взгляд и улыбнулась.

– Не надо. Я потерплю. Это только мое.

– Только не вздумай отправиться одна, – попросил он. – Пока мы не будем уверены, что…

– Что тот рисунок – всего лишь символ? – хмыкнула она. – Я понимаю. Завтра за мной зайдет Джек.

Капитан кивнул. Надо было попрощаться и уйти, но что-то держало. Какая-то недосказанность.

Какая-то мысль на задворках сознания.

Взглянув на обшарпанную дверь ее дома, Капитан понял, что же не дает ему уйти. И эта мысль была одновременно приятной и неловкой.

– Не хочешь меня впустить? – спросил он.

Кира опешила.

– Что?

Он попытался улыбнуться.

– Мы играем в любовников. И пусть в этом районе знати делать нечего, желающих проследить это не остановит.

– Ты прав… – она оглянулась и закусила губу. – Только давай не сегодня, хорошо? У меня не убрано.

– Хорошо, – он повел плечами. – И нам нужно иногда… ходить на то, что издалека сойдет за свидание. Я понимаю, что ты не в восторге, но иначе скоро все поймут, что мы просто притворяемся.

Зря он это сказал. Чем раньше все поймут, что они только играют в любовь, тем быстрее ей перестанет грозить опасность.

Идиот.

– Мы будем гулять под ручку, я буду называть тебя по имени, а ты будешь дарить мне цветы? – хмыкнула Кира.

Сначала он подарит ей плащ. И перчатки. А еще он не помнит, когда она называла его по имени.

И называла ли когда-нибудь вообще.

Он и сам толком не помнит, как его зовут.

– Можно и цветы, – кивнул он. – Надеюсь, ты не считаешь розы слишком пошлыми?

Что он несет?

– Я люблю розы, – серьезно ответила Кира, и Капитан почувствовал, как его губы помимо воли расплываются в улыбке.

– Я запомню, – стараясь не выглядеть влюбленным придурком, ответил он.

Ему надо уходить. Растопить камин в гостевой и уснуть до утра. Надо бежать отсюда, пока он не сказал лишнего.

Пока в нем не поселилась надежда, что притворство может стать правдой…

Кира посмотрела по сторонам, а затем шагнула к нему и подарила ему странный взгляд.

– Обними меня, – попросила она.

Это было настолько невероятно, настолько нереально, что у Капитана закружилась голова.

– Что? – тупо переспросил он.

– Ты прав. За нами следят. Обними меня, – сказала она.

Он сжал зубы, стараясь не показать, что чувствует. Это слишком.

Слишком хорошо.

Не отрывая от нее взгляд, он шагнул вперед и сжал Киру в объятиях. От нее пахло вишневым табаком и дешевыми духами. И он дурел от этого запаха. Он хотел зарыться в ее волосы, прикоснуться губами к шее, осыпать поцелуями лицо… сжать ладонями талию, прижать ее к себе так крепко, как только можно… впиться в ее губы поцелуем и…

…и, кажется, последнее он сделал.

Или она потянулась первой?

Не веря в то, что происходит, и изо всех сил стараясь сдерживаться, он целовал ее так нежно, как только мог. Ее губы были горячими. И мягкими.

Он не мог остановиться.

Когда его рука успела оказаться на ее щеке?

Почему она не отстраняется, а напротив – обнимает его в ответ?

Сколько уже они так стоят?

Кира внезапно отстранилась и сделала шаг назад.

Капитан почувствовал, что у него перехватило дыхание, а горло сдавило так, что он вряд ли мог что-нибудь сказать в свое оправдание.

Что же он натворил…

Но Кира не выглядела удивленной или напуганной. Она облизала губы, а потом поджала их, сцепив руки.

– Надеюсь, нам удалось развеять их сомнения, и наше представление было не зря, – пробормотала она, отведя взгляд.

Значит, это она первой коснулась его губ. Ради того, кто за ними наблюдает.

Почему он разочарован? Неужели поверил в то, что она целовала его по настоящему?

– Я тоже… надеюсь, – кое-как выдавил он. – Спокойной ночи, Кира.

Он уже развернулся и сделал несколько шагов прочь, как услышал вслед тихое:

– Спокойной ночи…

Он почти не помнил, как добрался до дома.

Оказавшись у себя, он убедился, что Томас и Марла утащили останки гадюки Роша прочь, а Ника мирно спит в его спальне, совершенно раскрывшись, замерзнув и трогательно поджав ноги к подбородку.

Завтра она покинет его дом. Может, не навсегда, а до того момента, как он успокоит тех, кто на нее охотится.

Укрыв ее обратно, Капитан побрел в гостевую спальню. Сев на покрывале, долго смотрел в одну точку, думая о том, что сегодня произошло нечто… неправильное.

Он не должен дарить себе надежду и лишаться ее снова. Он не должен вести себя, как идиот.

Голова гудела от усталости, но он понимал, что сейчас заснуть будет трудно. Идиотское глупое сердце билось, как безумное, а на губах до сих пор горел поцелуй Киры.

Не выдержав, он прокрался в свою спальню и достал из ящика пузырек с опиумной настойкой. Он давно не прикасался к этой дряни, но сегодня без нее не обойтись.

Вернувшись в гостевую, он выпил содержимое пузырька, меланхолично размышляя над тем, что он ничем не отличается от остальных аристократов.

Помогло. Успокоился.

И уснул прямо поверх покрывала, так и не растопив камин.

Как ни странно, утром настроение было приподнятым. Из кухни доносились звуки готовки, и Капитан порадовался, что птичка нашла в себе силы этим заняться.

Значит, сможет пережить. Время лечит.

В разгромленной комнате он уберется сам.

Да и на кухне после ее художеств придется поработать.

– Я собрала вещи, – тихо сказала Ника, когда он сделал первый глоток кофе.

Выглядела она несчастной. И он догадывался, что дело не во вчерашнем покушении на ее жизнь.

– Так надо, – мягко ответил он.

– Вы же обещали, что не прогоните, – она шмыгнула носом. Приглядевшись, он увидел, что ее глаза покраснели.

Значит, плачет с самого утра.

Дуреха.

– Это не навсегда. Я разберусь с теми, кто ищет твоей смерти, и ты вернешься сюда, – произнес он.

– Зачем? – она опять шмыгнула носом и отвернулась. – Если меня перестанут искать, больше не нужно будет меня прятать.

– Мы не будем тебя прятать, – улыбнулся Капитан. – Но тебе надо где-то жить. А у Марлы, как я подозреваю, тесновато.

– То есть… – она обернулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами. – Вы правда вернете меня сюда? И я буду жить с вами?

Капитан тепло улыбнулся золотой птице.

– Будешь, –