На изломе десятилетия - Алекс Русских

вроде официально брак не был оформлен, родственники воспротивились, а потом отец их бросил, но поддерживал. Владлен Давидавич в Москве раньше работал в институте, а потом с кем-то повздорил и уехал в Магадан, он у нас уже три года на должности преподавателя, — выдала мне весь расклад Верховцева.

— Ох, Галка, спасибо. Ну, вот как ты про все узнаешь?

— Не знаю, просто знаю и все, — девушка кокетливо улыбнулась, поправив локон, потом призналась, — Только вот как на него повлиять не в курсе. Он вообще такой… не очень. Ему по три-четыре раза экзамены сдают, к любой фразе придраться может, если чуть не так, как в источнике. Нудный очень он.

Странное дело, отчего-то среди преподов, читающих студентам марксистко-ленинские мысли, вообще приятных людей практически нет, а если и встречаются, то, скорее, как исключение. Вот с чем это связано? Ну, вот взять нашу геологичку Бур. Она ведь тоже принципиальная и требовательная. Вылететь у нее на экзамене, как нефиг нафиг. И наизусть там тоже порядочно нужно запоминать. Минералогию только так учить и можно — там отсебятина, ну, никак не проходит. Но при этом Елена Павловна вне занятий человек милейший, искренне переживающий за своих студентов и искренне готовая им помогать.

Но кафедра марксизма-ленинизма в любом институте — тот еще мрак. Хотя, может я и ошибаюсь и есть хорошие преподы той же политэкономики, к которым студенты на лекции, как на праздник ходят и которые читают свой предмет так, что заслушаешься. Блин, хочу увидеть такого! Покажите мне его! Нет, ну вот в армии нормальные замполиты же мне попадались.

Ну, еще и грузин, пусть и наполовину, что тоже наводит на мысли, особенно, если вспомнить про советских политиков этого происхождения. Один Шеварднадзе чего стоит. Впрочем, есть примеры и пониже уровнем. Был, а, впрочем, сейчас именно, что есть, такой журналист-международник Мэлор Стуруа. Мэлор он потому что отец был правоверным коммунистом и именем сына выбрал аббревиатуру из фразы «Маркс — Энгельс — Ленин — Октябрьская революция». Папа будущей звезды журналистики Георгий Федорович Стуруа весьма больших высот достиг — с 1942-го по 1948-й год возглавлял Верховный Совет Грузинской ССР, можно сказать, высшая партийная номенклатура.

Слухи про него ходили, что на собственной госдаче супруги Стуруа устроили молочную ферму, причем коров кормили государственными кормами, а молоко шло на городской рынок, пополняя бюджет высокопоставленной семьи. Для Грузии история, впрочем, не удивительная ничуть. Сам Мэлор в своих воспоминаниях, впрочем, утверждал, что в отставку папу отправили за «тоску по троцкизму», которое бдительные товарищи усмотрели в опубликованных воспоминаниях истинного революционера.

Карьера папы закатилась, но попал он не в лагеря, а на синекуру. Сначала он до 53-го года состоял членом Бюро ЦК компартии Грузии, что уже заставляет усомниться в версии про опалу из-за троцкизма, в 53-м году его назначили председателем Грузинского республиканского Совета профсоюзов, а последние два года жизни до 56-го года он занимал пост директора Тбилисского филиала музея В. И. Ленина.

Ну, а Мэлор подался в журналистику, где мгновенно сделал карьеру. В 49-м году он получил диплом МИМО, а уже в 50-м работал корреспондентом в «Известиях». А там и до международника дорос, причем весьма быстро, по крайней мере, уже в 60-м он сопровождал Хрущева в странах Ближнего Востока, а с 64-го года отправился в Лондон, а там и в США.

Но я про что — в прошлом детстве буквально зачитывался статьями Мэлора. Нужно сказать, они были талантливы, интересны для советского читателя, написаны живым языком. Правда, в обличении США Стуруа переходил всякие рамки и ладно бы по делу критиковал, темных пятен у Штатов хватает. Так нет — привязывался он нередко к каким-то второстепенным вопросам, что у меня уже в юношеском возрасте вызывало недоумение.

А потом уже в 2000-х попалось мне его интервью, данное «Московскому Комсомольцу» на свой юбилей, исполнилось журналисту тогда 90 лет. Вполне откровенно он признался, что своего мнения никогда не имел, а колебался строго с «линией партии». Он всегда знал, что писать, чтобы было правильно, но его статьи при этом имели два слоя — откровенно пропагандистский, зачастую абсурдный, а потому не воспринимаемый читателем и описательный, где Америка представала совершенно отличной от своего критикуемого образа и вызывающей нередко симпатию у читателя.

Ну, и что характерно, после развала СССР, Стуруа тут же умотал в США, где прекрасно устроился. Тут еще очень интересный момент, который я запомнил. В 1990-м году Мэлор стал сотрудником в Школе государственного управления им. Дж. Кеннеди при Гарвардском университете. А уже с 1991-го года он получил должность профессора Института общественной политики имени Х. Хэмфри Миннесотского университета, одновременно подрабатывая на статьях в российской прессе, публикуясь в «Московском Комсомольце».

Как бы странная карьера для пламенного обличителя США, на такую синекуру в Штатах политических противников не назначают. Значит, не был таким уж противником?

Не исключено, что и этот вот Шеин из таких коммунистов, которые на словах за и против строго согласно линии партии, а на деле свое мнение имеют, и камень за пазухой держат. Но все плюшки, которыми их коммунистический строй одаривает, принимает, но при этом кривится, что в пайке икра не черная, а красная. Недодали!

Важно еще, что из Москвы сей чел перебрался в Магадан. Бывает и такое, не спорю, но к нам из столицы едут обычно работяги, специалисты — инженеры, геологи, дорожники. Но вот преподавателю на север перебираться никакого резона нет, здесь карьеры не сделаешь, а потому есть большая вероятность, что он действительно кому-то дорогу перешел. Причем кому-то с хорошими возможностями или связями. Не исключено, что с одной стороны теперь преподу хочется отыграться хоть на ком-то, а с другой — осторожность не позволяет развернуться. Вот и выбирает студентов, которые явно не из блатных. Ладно, попробуем переиграть, не получится, так не получится, но шанс нужно использовать.

Четыре дня, выделенных на подготовку к экзамену, провел в библиотеке. Обычно я каждый день выделяю хотя бы пару часов на литературные занятия, потому что любой перерыв сильно выбивает из колеи, тяжело опять начать писать. Но тут даже свидания с Алисой отменил, объяснив ей, что буду очень занят.

Основная надежда на возможности памяти, а ее я натренировал так, что порой сам удивляюсь. Но одним учебником не ограничился, проштудировал дополнительно основные работы Ленина, Маркса, Энгельса, материалы съездов, речи Горбачева. Скорочтение — наше все, вот только голова буквально пухнет.

Ночь перед экзаменами хорошенько выспался. Отвечать