Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

не ослабевало, и в итоге Германия и Италия подписали соглашения о сотрудничестве с NASA[80]. Этот маневр позволил странам решить сразу две задачи: развить собственную космическую индустрию и ослабить чрезмерное влияние Франции, которая с момента создания Европейского космического агентства в 1975 г. стремилась играть в нем первую скрипку.

Франция, уже прославившаяся созданием сверхзвукового лайнера «Конкорд» совместно с Великобританией (этот проект стал для европейцев символом реванша в соперничестве с СССР и США), имела свой ядерный арсенал и проявляла острый интерес к ракетно-космическим технологиям. Еще при президенте Шарле де Голле страна начала планомерно наращивать компетенции в области ядерного оружия и ракетостроения. Этот курс наметился еще в ноябре 1960 г., когда представители 11 европейских стран поставили подписи под так называемым Мейранским соглашением. Документ предусматривал создание особой комиссии – COPERS (Европейская подготовительная комиссия по изучению космоса), которой предстояло оценить перспективы общеевропейских космических исследований.

В основе COPERS лежала идея, которая не на шутку тревожила Вашингтон, – создать собственную европейскую космическую программу, независимую от сверхдержав. Первый серьезный шаг сделали 30 апреля 1962 г.: Бельгия, Франция, Италия, ФРГ, Нидерланды и Великобритания объединились в Европейскую организацию по разработке ракет-носителей (ELDO) для создания своей тяжелой ракеты «Европа–1». Не прошло и двух месяцев, как эти же страны, заручившись поддержкой Дании, Испании, Швеции и Швейцарии, основали еще одну структуру – Европейскую организацию космических исследований (ESRO). Опираясь на опыт COPERS, новая организация взяла курс на развитие научных спутниковых программ.

К 1975 г. стало ясно: существование двух отдельных космических организаций создает немало проблем. Чтобы разобраться с этим вопросом, в Брюсселе собрались дипломаты и министры и подготовили новую конвенцию. Разрозненные структуры объединялись в единое Европейское космическое агентство, существенно расширяя его полномочия. Теперь европейцы могли взяться и за прикладные проекты – например, за создание спутников связи.

На этом история ESRO и ELDO подошла к концу. Программы ESRO перешли по наследству новой организации – Европейскому космическому агентству (ЕКА), официально начавшему работу 15 апреля. А вот ELDO, завершив свои проекты, просто прекратила существование.

Сделка по «Спейслэбу»

Итак, получается, что предложенное США международное сотрудничество в будущих космических программах выглядит попыткой обуздать – или хотя бы направить в нужное русло – амбиции европейцев. Вот что интересно: отказавшись допускать кого бы то ни было к разработке и созданию шаттла (все же он предназначался и для военных целей), американцы вдруг заговорили о совместной работе над обитаемым модулем.

Еще в 1972 г., за три года до появления ЕКА, модуль окрестили «Спейслэб». Ему предстояло отправиться на орбиту в грузовом отсеке шаттла. NASA взяло на себя общее руководство разработкой, оставив за собой право последнего слова во всех вопросах, а европейцам доверили производство. Со стороны Старого Света проект возглавила Германия, за ней шли Италия и Франция. Впрочем, французы смотрели в другую сторону: все их внимание (и немалые деньги) поглотила разработка новой ракеты-носителя «Европа–3», которой вскоре предстояло превратиться в знаменитый «Ариан».

«Спейслэб» представлял собой цилиндр длиной около 7 м и диаметром чуть больше 4 м. Внутри поддерживалась комфортная герметичная среда с заданной температурой и влажностью – ученые могли работать в обычной одежде, как в земной лаборатории[81]. Для научного оборудования предусматривались специальные металлические стойки. Снаружи станции могла быть закреплена особая платформа для экспериментов, которым требовался космический вакуум. По договору ЕКА обязалось изготовить два летных образца лаборатории, а NASA взамен предоставляло технологии и специалистов. У американцев за плечами богатый опыт: их первая (и единственная) космическая лаборатория «Скайлэб» отработала на орбите 171 день – с 25 мая 1973 г. по 8 февраля 1974 г. – и успела принять три экипажа.

Однако сделка между NASA и ЕКА далеко не всем пришлась по вкусу. Вольфганг Финке, статс-секретарь по науке ФРГ, окрестил «Спейслэб» самым дорогим подарком американскому народу после статуи Свободы.

Впрочем, сотрудничество между Европой и США сулило нечто более захватывающее, чем просто обмен технологиями. По соглашению европейские астронавты получали право работать на орбите – причем уже с первого запуска. Европейское космическое агентство тут же объявило первый набор среди стран-участниц: откликнулись 2000 человек, из них 248 – из Италии. Каждой стране предстояло выбрать пять кандидатов (от Италии это были Франко Малерба, Франко Росситто, Андреа Лоренцони, Кристиано Баталли Космовичи и Стефано Сантонико). Затем из общего списка должны были отобрать сначала полсотни претендентов, а затем для представления в NASA – пятерых. ЕКА остановилось на четверых, среди них оказался и итальянец Малерба. Правда, вскоре его исключили – как он сам объяснял, из-за полного отсутствия поддержки со стороны итальянских властей[82].

Впрочем, в то время у Рима хватало других неотложных проблем. «Таким пионерам космических полетов, как я и Росситто, приходилось ждать», – вспоминал позже Малерба, в то время работавший физиком и инженером-электронщиком в Digital Equipment. По крайней мере для него самого ожидание окупилось сторицей.

Тем временем ЕКА сформировало свой первый отряд космонавтов. Представлять Европу в космосе предстояло трем ученым: немцу Ульфу Мербольду, физику из Института Макса Планка в Штутгарте, швейцарцу Клоду Николье, астрофизику и пилоту Swissair, и голландцу Вуббо Оккелсу, специалисту по ядерной физике из Университета Гронингена. От идеи отправить пятерых в итоге отказались, остановившись на трех кандидатах. Официальная версия гласила: для выполнения намеченных задач хватит и троих, к тому же так дешевле.

Приоритеты американцев в те годы постоянно менялись. Поначалу они призывали к сотрудничеству европейцев, но затем Никсон охладел к этой идее. Его внимание переключилось на Москву – в 1975 г. договоренность с Леонидом Брежневым увенчалась совместным полетом «Союз-Аполлон».

А потом все снова изменилось. Незадолго до первого старта шаттла «Колумбия» в Белый дом въехал Рональд Рейган – бывший спортивный комментатор, звезда Голливуда и экс-губернатор Калифорнии[83]. При новом президенте Советский Союз превратился в «империю зла», а нового генсека Юрия Андропова стали сравнивать с Дартом Вейдером[84].

Отсылка к «Звездным войнам» была отнюдь не случайной – в те годы советский ядерный арсенал пополнился 1016 новыми боеголовками, увеличившись на 17% всего за два года, с 1981 по 1983 г.

17. Звездные войны

Я вижу, что Советы заняли глухую оборону и сильно опасаются из-за возможного нападения. Нам не нужно с ними миндальничать, но стоит как-то донести: никто здесь не собирается на них нападать. Да и на кой черт кому сдалась их страна?

Из личного дневника РОНАЛЬДА РЕЙГАНА, 18 ноября 1983 г., отрывок взят из книги А. Андерсен, М. Андерсен «Тайная война Рейгана» (Reagan’s Secret War)

Весной 1980 г. с треском провалилась операция «Орлиный коготь», а вслед за ней трагически завершился иранский кризис с заложниками. Начался он в 1979 г. со штурма американского посольства в Тегеране, и только