Мама для дочери босса - Елена Валерьева

— Да. Как умел. Через врачей, через клинику, через юристов. Через запреты. Через контроль. Через всё, что я ненавижу в себе до сих пор, но тогда считал единственным способом спасти Майю.

Пауза. Долгая. Непростая.

— Инесса лечилась, — сказал он. — Иногда искренне пыталась вернуться в контакт. Иногда приходила в ресурс, потом снова срывалась. А ребёнок каждый раз надеялся. И каждый раз потом оставался без неё снова.

У меня защемило в груди. Потому что вот она, вся мерзкая взрослая правда. Не чудовище-мать и не святой-отец. Два человека, сломанных каждый по-своему. И ребёнок между ними.

— Почему вы не рассказали мне хотя бы часть? — спросила я.

Он посмотрел прямо.

— Потому что вы и без того слишком быстро стали значить для Майи больше, чем я был готов допустить. Мне не хотелось ещё и вас втягивать в эту грязь.

— А вы решили, что лучше втянуть меня слепую?

— Да.

Я моргнула.

— Чудесно.

— Я не говорю, что это было правильно.

— Но сделали.

— Да.

Я нервно усмехнулась.

— Мне иногда хочется вас ударить.

— Знаю.

— А иногда… — я осеклась.

— Что иногда? — спросил он тихо.

Я подняла на него глаза. И поняла, что если сейчас скажу правду, назад уже не отмотать.

— А иногда мне вас жалко, — ответила я.

Он замер. По-настоящему. Потом медленно откинулся на спинку кресла.

— Худшее, что вы могли сказать.

— Почему?

— Потому что я не хочу вашего сожаления.

— Это не сожаление.

— А что?

Я выдохнула.

— Понимание.

Тишина стала глубже. Тяжелее. И именно в ней я впервые ясно почувствовала: между нами уже нет только спора. Есть ещё что-то, куда страшнее.

— Не делайте этого, — сказал он тихо.

— Чего именно?

— Не понимайте меня слишком сильно.

— Почему?

Он усмехнулся без веселья.

— Потому что именно с этого всё становится опасным.

Сердце ударило так сильно, что я почти разозлилась на себя.

— А вы? — спросила я. — Вы меня не понимаете?

Он ответил не сразу.

— Понимаю больше, чем хотел бы.

Я ничего не сказала. Просто смотрела на него и понимала, что мы уже давно не разговариваем как работодатель и участница проекта. И, наверное, даже не как враги. Намного хуже. Намного ближе.

Он встал первым и подошёл к перилам. Я поднялась через секунду и встала рядом. Не касаясь. Но слишком близко, чтобы это было безопасно.

— Что будет, если Инесса подаст в суд? — спросила я.

— Будем отбиваться.

— А если Майя захочет общаться с ней больше?

Он долго смотрел в тёмный сад.

— Тогда мне придётся пережить то, чего я боюсь больше всего. Что она выберет человека, который может снова её ранить.

Я повернулась к нему.

— Вы не можете выбрать за неё всё.

— Знаю.

— Но всё равно будете пытаться.

— Да.

Я вздохнула.

— До чего же вы упрямый.

— Вы тоже.

Мы замолчали. Ветер шевелил листья, где-то в глубине сада шумел фонтан. Ночь пахла влажной травой и чем-то предельно временным — как будто сам воздух понимал, что сейчас происходит нечто, после чего всё уже будет иначе.

— Ева, — сказал он вдруг.

— М?

— Если вы останетесь, будет сложно.

Я повернулась к нему всем телом.

— А если уйду?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Тоже.

Вот тогда я поняла окончательно: лёгких вариантов больше нет. Ни для него. Ни для меня.

Глава 26

Глава 26

Глава 26

Утро началось с войны. Не фигурально — почти буквально. Потому что Инесса прислала официальное уведомление о намерении требовать расширения общения с дочерью, а Влад устроил истерику, что это «разнесёт весь медиаплан к чёрту». Я спустилась в столовую как раз в тот момент, когда он метался по комнате с телефоном у уха и орал на кого-то невидимого:

— Нет, я не могу это сейчас комментировать! Нет, никаких заявлений! Если кто-то сольёт это прессе раньше времени, я лично закопаю монтажёра!

Ольга молча ставила чашки с лицом человека, которого уже ничем не удивишь. Арсений сидел во главе стола, читая бумаги так спокойно, что становилось ясно: буря внутри настолько сильная, что снаружи остался один только лёд.

Майи, к счастью, рядом не было.

— Доброе утро, — сказала я.

Влад резко обернулся и ткнул в меня пальцем:

— Нет! Оно ни черта не доброе!

— Это я уже поняла.

— Инесса подала предварительное уведомление, — сухо сообщил Арсений, откладывая листы. — И адвокатский запрос на психологическую экспертизу по ребёнку.

У меня внутри сразу похолодело.

— То есть Майю будут трясти специалисты?

— Попытаются, — сказал он.

— И вы позволите?

— Я не позволю никому делать это без границ.

— А ребёнка кто-нибудь спросил?

Он резко поднял взгляд.

— Вы думаете, я о ней не думаю?

— Я думаю, вы сейчас настолько заняты войной, что рискуете забыть: в центре не победа, а девочка.

Тишина.

Влад зажмурился так, будто заранее ждал взрыва. Арсений медленно положил бумаги на стол.

— Сядьте, Ева.

— Я и так стою нормально.

— Сядьте.

— А вы попробуйте без приказов хоть одно утро прожить.

— А вы — без вызова на каждую фразу.

— Вы хотите поговорить или построить всех по росту?

— Я хочу, чтобы вы перестали делать вид, будто только вам небезразлично.

Вот. Попали оба. Разом.

Я резко выдохнула и всё-таки села. Влад мгновенно ухватился за паузу.

— Замечательно. Раз мы уже почти перегрызли друг другу горло до кофе, предлагаю перейти к сути. Нам нужно решить, как защитить Майю и не допустить внешней атаки на проект.

— Опять проект, — пробормотала я.

— Да, опять проект! — вспыхнул он. — Потому что если это рухнет с шумом, нас сожрут не только юристы Инессы, но и пресса. А под удар попадёт Майя. Все её видео, все кадры, все утечки.

Я посмотрела на него внимательнее. И, к своему неудовольствию, увидела: он правда переживает. По-своему, шумно и цинично, но не пусто.

— Что вы предлагаете? — спросила я.

Арсений уже снова был ледяным.

— Ускорить внутренний этап проекта. Сузить круг. Убрать внешние съёмки. Максимум контроля.

Я хмыкнула.

— Ваш