Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин

трассе со скоростью от 150 км/ч, играя в «шашки» и подвергая риску жизни людей, может расцениваться как агрессивное проявление желания показать свое превосходство. То же самое можно сказать о подростке, несущемся на тяжеленном электросамокате или купленном родителями питбайке по тротуару, ежеминутно рискующем нанести травму себе и прохожим. В таких случаях «соревнование» превращается в пренебрежение здравым смыслом и тяжелейшими возможными последствиями. В третьей главе мы обсуждали подобные ситуации, рассматривая экстремальный спорт.

Немного о клептомании

Важно сказать и несколько слов о патологическом воровстве – клептомании, которая встречается у людей с высоким уровнем азарта и поведения риска. У женщин, к слову, в три раза чаще, чем у мужчин [136]. Руководство DSM–5 и Международная классификация МКБ–11 определяют клептоманию как расстройство импульсивного контроля. В эту же группу, напомню, попадают шопоголики. Основные признаки клептомании:

• трудности с преодолением желания украсть; руки «чешутся», мысли затуманены, человек полностью нацелен на то, чтобы «стянуть, умыкнуть и прихватизировать»;

• повышение эмоционального напряжения, возбуждение перед кражей;

• чувство удовольствия и облегчения после совершения акта воровства.

Первая важная ремарка: для клептоманов, с их субъективной точки зрения, присвоить некую собственность – не только преступление, но и серьезное нарушение моральных установок, которые воспитываются с раннего детства. Поэтому они, в отличие от «настоящих» преступников, загодя планирующих свои действия, испытывают после кражи угрызения совести, стыд, раскаяние.

Второе отличие: у клептомана воровство не связано с жизненной необходимостью или даже с приобретением некоторой полезной собственности. Важен сам акт кражи, и вовсе ему не нужна вот эта конкретная кружка с мордочкой корги. Хотя она милая, конечно. Обычно все происходит в магазине, реже – у родственников и знакомых.

Существует точка зрения, предлагающая рассматривать клептоманию в качестве компульсивного, а не импульсивного расстройства. Импульсивность определяется как склонность реагировать без особого обдумывания, несмотря на негативные последствия. Компульсивность – как настойчивое и повторяющееся выполнение определенного действия. Это действие не соответствует ситуации, не имеет очевидной связи с какой-либо разумной целью, а ощущение его вынужденности, принудительности ухудшает состояние пациента.

В истории психиатрии при рассмотрении импульсивно-компульсивных симптомов изначально предполагалось наличие как бы непрерывной оси. На одном ее конце находятся расстройства наиболее компульсивные (ОКР, нервная анорексия), на другом – нарушения максимально импульсивные (азартные игры, булимия) [137]. В итоге, однако, оказалось, что импульсивность и компульсивность могут сосуществовать при одном расстройстве, а также в разные моменты одного и того же расстройства. Это ведет к их взаимодействию, и на практике мы наблюдаем великое множество его вариантов.

Кстати, схожая ситуация складывается при нарушениях тревожно-депрессивной направленности. На одном конце – сильная тревога и страхи, на другом – тяжелая депрессия и полная потеря радости жизни. А между – огромное разнообразие их сочетаний в конкретных условиях с учетом наличия триггерных стимулов, уровня стресса, состояния гормонального фона и прочих аспектов.

Клептомания присуща 0,5–2 % взрослого населения, хоть статистика по разным странам мира сильно различается. Вклад генов в этот феномен анализируется в основном в рамках более общих исследований роли наследственности в реализации преступных наклонностей. Ситуация здесь, с одной стороны, достаточно стандартная: уровень наследуемости около 50 %. С другой – весьма и весьма сложная, поскольку сами правонарушения разнообразны, а часть из них совершается случайно.

Даже если концентрироваться на криминогенных личностях, повторно совершающих преступления, то и тут выделяют категории (статьи), связанные с агрессией, имуществом, ненадлежащим выполнением обязанностей и т. д.

АЗАРТ КАК КОМПОНЕНТ МОТИВАЦИИ ПРАВОНАРУШИТЕЛЯ ПРИСУТСТВУЕТ ВО МНОГИХ СЛУЧАЯХ И МОЖЕТ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ПЛАНОВ И ОЖИДАНИЙ. ВСПОМНИТЕ, НАПРИМЕР, СЮЖЕТ ЛЮБОГО КРИМИНАЛЬНОГО БОЕВИКА-БЛОКБАСТЕРА…

На уровне генетики и нейрофизиологии при этом ожидаемо затрагиваются системы норадреналина, дофамина, серотонина, баланс глутамата и ГАМК. Кроме того, очень важна выраженность влияний на префронтальную кору, с одной стороны, центров потребностей и эмоций (миндалина, Nucleus accumbens); с другой – ассоциативной теменной коры (мышление, волевой контроль) [138]. Это, в свою очередь, во многом определяется генами, управляющими «сборкой» нейросетей коры (нейротрофины, FOXP2 и др.) [139].

В случае клептомании значимость именно биологической составляющей ведет к тому, что такие правонарушения рассматриваются как проявления прежде всего психиатрической патологии, которую можно и нужно контролировать и корректировать. То есть суть клептомана – болезнь, а не кредо преступника и вора.

Первая группа методов лечения и коррекции относится к области психотерапии (прежде всего уже знакомая нам КПТ). Вторая – к сфере фармакологии. Все то же самое, что уже рассматривалось в главах 1 и 3 в контексте лудомании и шопоголизма. Следует подчеркнуть уместность и даже необходимость приема антидепрессантов, вальпроатов, антипсихотиков, антагонистов системы эндорфинов (для устранения эйфории после кражи) [140, 141]. Конечно, только по предписанию врача.

Многих преступников, то есть тех, кто рискует ради возможного «успеха» в финансовых махинациях, воровстве, мошенничестве или даже в насильственных действиях, можно в итоге назвать людьми, склонными к азарту. Их антисоциальное поведение в значительной мере зависит от работы системы норадреналина и важнейшего фермента распада этого нейромедиатора МАО-А (моноаминоксидазы А) [142].

Напоследок еще немного об искусстве. Граффити

В самом конце главы позвольте привести еще один пример, соединяющий антисоциальное поведение, азарт и искусство. Это краткая история стиля граффити, который уже мелькал в предыдущей книге серии на предмет арт-объектов современного художника Бэнкси. Появились граффити в 1970-е годы в метро Нью-Йорка как способ «росписи» вагонов, слишком напоминающий вандализм. В 1980-е стиль проник в Европу в явной связи с культурой хип-хопа. И вот уже более 40 лет «высший пилотаж» граффити – тайком (как правило, ночью) оставить надпись на какой-нибудь заметной стене, заборе, парапете, трубе. При этом важно увернуться от полиции и рассерженных хозяев недвижимости.

Да, конечно, уже более 40 лет существуют вполне официальные выставки – и даже продажи – граффити. Художникам предоставляют для работы пространства и краски (пост-граффити, стрит-арт, где, кроме букв, уже немало изображений). Но многие и тем более новички (toy) все же предпочитают создавать «шедевры» исподтишка, скрывая подлинные имена. Бэнкси тут вовсе не исключение. В связи с этим важнейший элемент стиля граффити – скорость нанесения рисунка (bombing), так что в ходу таких энтузиастов аэрозольные баллончики, трафареты, стикеры. Захват художника полицией на граффити-сленге именуется bust (неудача), рисовать в потенциально опасном месте (hot spot) считается очень круто, и это самый короткий путь к достижению широкой известности (fame) с последующим превращением в легенду (legende). Ну как, запомнили? Воодушевились? На случай, если вы в ближайшее время соберетесь разрисовать бетонный забор какой-нибудь муниципальной собственности, не говорите, что вы почерпнули вдохновение из этой книги!

Азарт как эмоция предвосхищения