Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

будет возможно только под моим личным контролем. Первичный осмотр показал мне более серьёзную картину, чем было на самом деле. Следую вашим распоряжениям по её восстановлению. В целом по ней прогноз сдержанно положительный, но не безнадёжный. И важный момент: как выяснилось, у неё очень острый слух, который они будут использовать, так что даже раненая она не является балластом. — Старик кивнул и задал следующий вопрос:

— Что скажешь по парню?

— На момент ситуации, о которой вы интересуетесь, у него было глубокое истощение, близкое к выжиганию ядра. Он этого, разумеется, не показывает. — Она позволила себе тень профессиональной усмешки. — Стоит на чистом упрямстве. Сегодня они заняли точку, и девочку он забрал с собой. Под свою личную ответственность; я передала ему зелья и инструкции. Как лекарь скажу: по-хорошему обоим нужна неделя покоя. И так же скажу, что этой недели они не возьмут, даже если выдать её под расписку.

— Что скажете о его выучке? — Граф чуть качнул бокалом. — Вы ведь видели его руки в работе.

— Видела. — Она на секунду замолкла, и пауза в её речи явно была паузой человека, подбирающего точные слова, а не того, кто решил обмануть. — Он самоучка, но самоучка с чужой школой, ваша светлость. Он штопал себя на бегу, вслепую, четырьмя стежками там, где академия кладёт восемь. Так работают не от невежества, а от привычки работать под ударами, и такое для восемнадцатилетнего парня, мягко говоря, странно. Я бы предположила кого-то из военных медиков в наставниках, из отставных ветеранов, но такое качество наложения шва, да ещё и не глядя… Либо он настоящий талант, либо даже не знаю, что предположить. В любом случае у парня есть отличная практическая школа и сильный дух.

— Хм. А то, что случилось в разломе? Вы осматривали его после… инцидента.

— Осматривала. — Кайра встретила взгляд графа спокойно. — Если ваша светлость спрашивает, не увидела ли я одержимости, то нет, её там не было. Никто из духов разлома не занимал его тело. Парнишка был в полном сознании и осознавал, что происходит. Реакции были адекватны ситуации. Мой диагноз — боевое исступление, вызванное ранением близкого человека. А реакция говорит о том, что он привык всё брать в свои руки, вещь достаточно известная, особенно у тех, кто вырос без страховки за спиной. Такие держатся, держатся, а потом за своих рвут глотки. Как лекарь я видела истощение и горе. Ничего сверх того, что можно вылечить сном.

Она произнесла свою речь ни разу не споткнувшись, и лоза на опоре даже не шевельнулась.

— Благодарю, Кайра. Продолжайте наблюдать за девочкой.

— Я взялась, ваша светлость. — Она наклонила голову. — А что взяла — доведу до конца.

Полог опустился за ней беззвучно.

Марк Вейл вошёл через минуту — так, как входил всюду: словно случайно проходил мимо и его уговорили. Он упал в свободное кресло без приглашения, вытянул ноги и оглядел лозу на опоре с видом ценителя.

— Разрослась с прошлого года. Балуете вы её, Карл. Мои ощущения говорят, что вы скормили ей несколько хороших ядер. — Вейл усмехнулся.

— Она старая, как и я, так что её можно немного и побаловать. — Граф отставил бокал. — Говорите, Марк. Вы весь день ходите с лицом человека, у которого хорошие карты.

— У меня всегда хорошие карты, я же их сам сдаю. — Вейл сцепил пальцы на животе. — Извольте: моё мнение о вашем феномене из сорок седьмой, раз уж вы собираете мнения. Я смотрел его срыв. Внимательно смотрел, у меня на такие вещи глаз намётан лучше, чем у ваших егерей и, простите великодушно, вашего лекаря. Так вот: это была не одержимость и не демонизм. Я видел, как ломаются, Карл. Много раз видел, сам ломал. Парнишка как хороший клинок, который можно использовать вместо пояса, но как только ты отпустишь — клинок распрямится и будет снова готов убивать. У него запредельная воля для восемнадцатилетнего щенка, и один глупец причинил ему сильную боль. Настолько сильную, что его воля не стала его сдерживать, а просто распрямила клинок. Это очень человеческая реакция, и, если честно, то я его отлично понимаю. Будь я на его месте, у Рольфа фон Крампфа в животе была бы приличная дыра.

— А что скажете насчёт дуэли?

— О-о. — Вейл прикрыл глаза, смакуя разговор. — Использование кодекса — это было прекрасно. Барон открывает рот, чтобы раздавить безродного щенка, и собственным языком поднимает его до себя, а щенок, не переводя дыхания, этим же статусом бьёт по его племяннику. За неделю, Карл. Я разговаривал с Хантом, он дал парню кодекс неделю назад. Мальчик за неделю провернул то, чему отпрысков Мечей натаскивают с пелёнок и половина так и не понимает как использовать это красиво. Очень интересный экземпляр.

— Я догадываюсь, к чему вы клоните.

— А я и не прячу от вас свои действия. — Вейл открыл глаза, и ленца из них исчезла, как не было. — После турнира я заберу его в Академию. Это не просьба о содействии, Карл, это уведомление о намерении — из уважения к хозяину земли. Такие головы либо растит кто-то умный, либо подбирает кто-то умный, либо их закапывает кто-то тупой и торопливый. Первые двое в этой комнате, третьих в очереди достаточно. Даже если его команда провалится, я дам ему личную стипендию.

— Он может не согласиться.

— Он безроден, гоним и нищ, а я предлагаю стены, знания и статус личного ученика. Мне плевать кто стоит за ним в тенях, школа видна, но я ее не знаю. — Вейл усмехнулся. — Так что он согласится. Поторгуется, такие всегда торгуются, а я уважаю торг, но он согласится. Парнишка слишком умён и понимает жизнь. Да, к слову, чтобы вы не узнавали от интендантов и не строили лишних версий: сегодня со снабжением на четвёртую точку доставили мой ящик. Лекарства для их раненой и кое-какая мелочь по хозяйству. Считайте это моей ставкой, Карл. Я так редко ставлю на людей, что когда ставлю — предпочитаю, чтобы лошадь добежала до финиша живой.

— Щедро. Особенно после вашего «взять с собой ничего».

— Именно после него. — Вейл поднялся одним слитным движением. — Правила для того и пишутся всем, чтобы исключения были заметны нужным. Доброй ночи, ваша светлость. Если я не ошибся, а