Освобождение от школ - Иван Иллич

Чтобы проиллюстрировать эту позицию, можно предложить в качестве модели следующий пример: потратив 10 млн долларов, можно было бы связать 40 тыс. деревушек в стране вроде Перу паутиной тропинок шестифутовой ширины и поддерживать их в рабочем состоянии, а кроме того, дать этой стране 200 тыс. трехколесных механических осликов, в среднем по пять на каждое селение. Примерно столько бедные страны такого размера тратят ежегодно на машины и дороги, которые используются сейчас только богатыми, а бедные сидят в своих деревнях, как в западне. Каждое из этих простых, но долговечных транспортных средств стоило бы 125 долларов — половину того, что платят за трансмиссию и шестисильный мотор. «Ослик» может делать 15 миль в час и нести груз до 850 фунтов (что достаточно для большинства нужд, исключая случаи, когда надо волочить деревья и стальные балки).

Политическая привлекательность такой транспортной системы для крестьян очевидна. Равно очевидна причина, по которой власть имущие — и, стало быть, автоматически имеющие машину — не заинтересованы в том, чтобы тратить деньги на тропы и замусоренные дороги с управляемыми ослами. Универсальный осел может работать, только если лидеры страны готовы установить национальное ограничение скорости, скажем, в 25 миль в час и приспособить к этому все общественные социальные институты. Модель не сможет работать, если будет воспринята только как временная мера.

Здесь не место прорабатывать политические, социальные, экономические, финансовые и технические возможности этой модели. Я хочу только показать, что образовательные соображения могут быть первичны при выборе альтернативы капиталоемкому транспорту. Можно спроектировать производство всех частей осла (стоимость при этом возрастет всего на 20 %) таким образом, чтобы каждый будущий его собственник, пройдя одно–двухмесячную подготовку, мог свободно ремонтировать его. Тогда станет возможно децентрализовать производство и перенести его на заводы, рассеянные по всей стране. Причем здесь было бы дополнительной выгодой не только включение образовательных расходов в производственные. Даже более существенно то, что долговечный двигатель, который практически любой может научиться ремонтировать и который всяким может использоваться как плуг и помпа, может дать гораздо более существенную образовательную пользу, чем непостижимые машины развитых стран.

Не только свалка, но и другие общественные места современного города стали недоступными. В американском обществе детям недоступно большинство мест и вещей на земле, хотя бы потому, что они частные. Но даже в обществе, которое обещает покончить с частной собственностью, детей держат в стороне от тех же самых мест и предметов, поскольку они рассматриваются как принадлежность особой области профессионалов, опасной для непосвященных. Начиная с прошлого поколения, стали недоступны железные дороги и пожарные станции. Однако, проявив некоторую изобретательность, нетрудно обеспечить безопасность таких мест. В освобожденном от школ обществе придется признать образовательную ценность некоторых процессов и артефактов и сделать их общедоступными. Конечно, некоторые рабочие сочтут неудобным допускать учеников на рабочие места, но это неудобство будет уравновешено большой образовательной ценностью.

Частные автомобили могут быть изгнаны с Манхэттена. Пять лет назад это было немыслимо. Сейчас определенные улицы Нью–Йорка закрыты в нечетные часы, и эта тенденция будет развиваться. Конечно, большинство улиц (не проспектов, а небольших улиц) должно быть закрыто для автомобильного движения и везде должна быть запрещена парковка. В городе, открытом для людей, преподавание материала, который теперь скрыт на складах и в лабораториях, можно перенести на открытые витрины хранилища, которое могут посещать дети и взрослые и не бояться при этом быть выгнанными.

Если цели учения станут не теми, что так долго правили школами и школьными учителями, образовательный рынок для учеников будет более разнообразным и определение образовательного артефакта будет менее жестким. Туда войдут магазины инструментов, библиотеки, лаборатории и игровые комнаты, фотолаборатория и офсетная печать, дающая возможность процветать местным газетам. Одни учебные центры могли бы содержать просмотровые кабины закрытых телевизионных сетей, другие — офисное оборудование для использования и ремонта. Везде стояли бы музыкальные автоматы или проигрыватели, одни специализировались бы в классической музыке, другие — в фольклоре разных народов, следующие — в джазе. Киноклубы соперничали бы друг с другом и с коммерческим телевидением. Выходы музеев могли бы стать сетями для выставок работ искусства, старого и нового, оригиналов и репродукций; возможно, этим руководили бы различные столичные музеи.

Для этой сети кадровая служба подбирала бы скорее хранителей, гидов и библиотекарей, чем учителей. Они могли бы направить своих клиентов из зоомагазина к коллекции раковин в музее или порекомендовать ближайший показ биологических видеозаписей в просмотровой кабине; руководить тест–контролем, диетой и другими видами превентивной медицины; рекомендовать тем, кто нуждается в совете «старших», тех преподавателей, кто мог бы его дать.

К финансированию сети «учебных объектов» могут быть приняты два различных подхода. Сообщество может определить максимальный бюджет для этой цели и направить его сразу на все участки сети, открытые для всех посетителей в разумное время. Или же сообщество решит дать каждому гражданину ограниченное право соответственно его возрастной группе на особый доступ к дорогим и редким материалам, а другие, более простые и распространенные материалы сделать доступными каждому.

Поиск ресурсов для материалов, изготавливаемых специально для образования, — это только один — и, возможно, самый дорогой — аспект строительства образовательного мира. Деньги, которые сейчас тратятся на священные атрибуты школьного ритуала, можно высвободить и дать всем гражданам свободный доступ к реальной жизни в городе. Тем, кто принимает на работу детей в возрасте 8–14 лет на пару часов в день, если условия занятости достаточно гуманны, можно дать специальный стимулирующий налог. Мы должны вернуться к традиции «бар мицва», или конфирмации. Я имею в виду, что мы должны сначала ограничить, а потом и вовсе исключить лишение детей гражданских прав и разрешить мальчикам 12 лет становиться мужчинами с полной ответственностью за свое участие в жизни сообщества. Многие люди школьного возраста больше знают о своих сообществах, чем социальные работники или советники. Конечно, они задают много бестактных вопросов и предлагают решения, угрожающие существованию бюрократии. Но им необходимо позволить — независимо от возраста — поставить свои знания и способности на службу подлинно народному правлению.

До самого последнего времени опасности, существующие в школе, сильно недооценивались по сравнению с опасностью ученичества в полиции, пожарной команде или индустрии развлечений. Было легко оправдывать существование школ, по крайней мере, в качестве средства защиты молодежи. Но этот аргумент больше не работает. Недавно я побывал в методистской церкви в Гарлеме, захваченной вооруженной группировкой «Молодые хозяева» в знак протеста против смерти Хулио Родана, юного пуэрториканца, найденного повешенным в тюремной камере. Я был знаком с лидерами группы, они как–то провели семестр в Куэрнавача. Когда я спросил, почему с ними нет Хуана, мне было сказано, что