Освобождение от школ - Иван Иллич

думаю, нужны некие особые стимулы, кроме платы за учение. Обучение навыкам заключается в постоянном повторении одного и того же, и, чем больше ученику приходится это делать, тем ему скучнее. Чтобы обмен навыками был эффективен, необходимо какое–то вознаграждение, какие–то зачеты или иные ощутимые стимулы, даже если этот процесс сам по себе создает что–то ценное. Для системы подбора партнеров ничего такого не требуется, а нужна только коммуникационная сеть.

Записи, поисковые системы, программированное обучение и воспроизведение изображений и звуков со временем устаревают, их необходимо обновлять с помощью учителя–человека; но они, конечно, увеличивают эффективность общения с учителями и число навыков, которым можно научиться за время жизни. Параллельно с этим у людей увеличивается потребность в новых, обогащающих навыками встречах. Кто–то подбросил домой гречанку перед каникулами и хочет обсудить с ней по–гречески критские проблемы, когда она вернется. Мексиканец в Нью–Йорке хочет найти еще одного читателя журнала Siempre или Los Agachados, популярной книжки комиксов. Еще кто–то хочет встретить человека, который тоже интересуется деятельностью Джеймса Болдуина или Боливара.

Действие сети подбора партнеров кажется довольно простым. Пользователь предъявляет свое имя и адрес и описывает деятельность, для которой он ищет партнеров. Компьютер посылает ему имена и адреса тех, кто заинтересован в той же деятельности. Удивительно, что такой простой способ никогда не использовался в широких масштабах для общественно полезной работы.

В большинстве элементарных форм коммуникация между клиентом и компьютером может быть установлена возвратом почты. В больших городах оператор терминала может откликнуться сразу. Единственный способ получить информацию об имени и адресе из компьютера — перечислить виды деятельности, для которых ты ищешь партнера. Люди, использующие эту систему поиска, могут стать известными только своим потенциальным партнерам.

Дополнением к компьютеру могут стать сеть бюллетеней и тематические газетные объявления, перечисляющие виды деятельности, для которых компьютер не смог подобрать партнеров. Никаких имен быть не должно. Заинтересовавшийся читатель сам потом введет имена в систему. Общественная поддержка сети подбора партнеров может оказаться единственным способом гарантировать право свободы собраний и упражнения людей в наиболее фундаментальной форме гражданской деятельности.

Право свободы собраний признано политически и зафиксировано в культуре. Но нужно понять, что закон, который делает некоторые формы собраний обязательными, фактически ограничивает право свободы собраний. Это касается социальных институтов, которые собирают людей в порядке повинности согласно возрасту, классу, полу и забирают очень много времени. Армия — только один пример. Школа насилует нас даже грубее.

Освобождение от школ означает освобождение от власти людей, которые заставляют других людей собираться вместе. Но это также означает и право любого человека, любого возраста и пола, созывать встречу. Это право было сильно урезано институализацией встреч. Само слово «встреча» (meeting) означает результат неких индивидуальных актов. А сейчас оно стало означать официальное собрание некоей организации.

Способность институциональной службы приобретать клиентов далеко превосходит способность отдельного человека быть услышанным — независимо от официальных средств информации, которые интересуются отдельным человеком, если только у него есть интересная новость. Служба подбора партнеров должна быть доступна для людей, как церковный колокол, которым созывают народ на совет деревни. Школьные здания — сомнительно, чтобы их удалось использовать иначе, — нередко могут послужить этой цели.

Школьная система может скоро стать перед проблемой, с которой раньше ее столкнулась церковь: что делать с лишним пространством, пустующим из–за недостатка верующих? Школы так же трудно продать, как и храмы. Один из возможных путей использования их — дать это помещение людям из округи. Каждый желающий может заявить, что он намеревается делать в классе и когда, и вывесить на доске программу. Доступ на эти «занятия» должен быть свободным или покупаться за образовательные ваучеры. «Учитель» может оплачиваться соответственно числу учеников, которых он привлек на эти два часа. Я могу себе представить, что больше всего нравились бы публике самые молодые руководители и великие преподаватели. Тот же подход можно применить и к высшему образованию. Студентов можно снабдить образовательными ваучерами, которые давали бы им право на десять часов в год частных консультаций у преподавателя по их выбору, а в остальном их учение зависело бы от библиотеки, сети подбора партнеров и обучения ремеслу.

Надо, конечно, признать вероятность того, что такое публичное устройство для подбора партнеров может быть использовано в аморальных целях, как это происходит сейчас с телефоном и почтой. Как и эти сети, сеть подбора партнеров должна быть как–то защищена. В другом месте я предлагал использовать систему подбора, которая позволяет лишь печатать относящуюся к делу информацию плюс имя и адрес автора запроса. Такая система будет реально защищена от злоупотреблений. Разные договоренности могут дать возможность любые дополнения к книге, фильму, ТВ–программе или другим видам изделий печатать в специальном каталоге. Возможная уязвимость системы не должна заставлять нас терять из виду ее огромные выгоды.

Некоторые люди, разделяющие мое беспокойство по поводу свободы слова и собраний, возразят, что подбор партнеров есть искусственное средство соединения людей и оно не будет использоваться бедными, которые больше всего в нем нуждаются. Некоторые люди очень живо реагируют, когда кто–то предлагает устроить встречу ad hoc, не имеющую корней в жизни местного сообщества. Другим не нравится, когда предлагают использовать компьютер, чтобы подбирать и сортировать клиентов по интересам. Людей нельзя соединять таким безличным образом, говорят они. Общность должна корениться в истории совместного опыта на многих уровнях и должна вырастать из этого опыта — например, развитие социальных институтов района.

Я с полным сочувствием отношусь к этим возражениям, но думаю, что они проявляют недопонимание моей точки зрения, а равно и своей собственной. Во–первых, возвращение к району как первичному центру выражения мнений может фактически работать против восстановления района как политической единицы. Застревая на требованиях района, мы можем реально пренебрегать важнейшим освобождающим аспектом, который есть в городской жизни, — возможностью для человека участвовать одновременно в нескольких группах сверстников. Кроме того, есть важный смысл в том, что люди, никогда физически не жившие в сообществе, могли бы изредка иметь такой совместный опыт, которого не имеют те, кто знает друг друга с детства. Великие религии всегда признавали важность встреч людей, очень отдаленных друг от друга, и верующие всегда обретали свободу благодаря этим встречам; пилигримство, монашество, взаимная поддержка храмов и святилищ отражают это осознание. Служба подбора партнеров может существенно помочь в выявлении многих потенциально возможных, но подавленных сообществ города.

Местные сообщества имеют свою ценность. Они такая же исчезающая реальность, как люди, все более позволяющие институциональным службам определять круг их социальных отношений. Милтон Котлер в своей недавней книге показал, как империализм городского центра лишает местное сообщество его политического значения.