Черный замок - Данил Коган

Мы же устроились в главном зале на первом этаже. Из прилавка соорудили себе некое подобие стола. Розенкранц приказал подать холодные закуски и пиво. Все работы по дому выполнялись людьми в ошейниках. Поэтому я для себя решил, что к еде и напиткам этим не прикоснусь. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, но рабство я до сих пор находил омерзительным. Тем более, почему-то рабство людей у цверга. Хотя несколько человек в ошейниках я в Рубежном встречал на улице — видимо, «собственность» кого-то из горожан.

Через минут двадцать в «совещательной» штаба собралась довольно представительная компания. Семеро глав охотничьих команд пристроились возле Медведя. Рихард явился со своим замом, с которым мы провели последние два дня в дороге. Рядом со мной притулился Шор. А подле Криса сел пожилой грузный мужчина с деревянным протезом вместо ноги. Все обращались к нему Мастер Йоган или господин Лихтенауэр. Короче, магистр Йода местный. Этот мужик был мастером над оружием в предыдущей страже «до Лютого» и другом отца Криса. Тренер, короче, если на мой лад.

— Давайте уже начинать, — цверг откашлялся. — Совет Рубежного постановил создать штаб обороны. Главным назначили Кристофера Веселовского, вы все его знаете. Он командир, за ним — заднее слово. Я — представитель совета. Вопросы снабжения или строительства — это ко мне. Думаю…

— Думаю, я возьму слово, — вежливо, но твёрдо произнёс Крис.

Розенкранц сдержанно кивнул и огладил бороду. Я же облокотился на пузо Шора, который сразу же придвинулся поближе — сил сидеть вертикально уже не было.

— Значит так. С кем-то мы знакомы, с кем-то нет. Познакомимся в процессе. Под стенами — сотня диргов. Сколько их там будет завтра — только Владыки знают. Нам надо… нам надо их разбить и выкинуть к гребеням с нашей земли. Желательно до того, как в Рубежном закончится еда.

Он замолчал и бросил растерянный взгляд на соседа. Мастер Йоган оглядел собравшихся и продолжил вместо Криса.

— Перво-наперво нам нужно подсчитать наш военный, мать его, ресурс. А потом уже планы строить. Чего у нас есть. А есть вон — мастер Рихард?

— Компания — пятьдесят четыре строевых. Латники. Тяжёлая пехота. Обозников и обслугу не считаем. Трое стёрли ноги. Ещё четверо после перехода дрищут дальше, чем видно. Один успел повздорить с деревенскими и теперь… не в форме. А завтра ему ещё и плетей всыплют перед строем. В строю — сорок шесть солдат.

Цверг зашуршал пером по широкому листу пергамента.

— Охотники? Медведь, ты за всех говоришь?

— Ага. Ну, чо. Семь команд. Если Илью считать с его красавцами — восемь. Но я бы не стал, Илья сам по себе. Короче, семь. Почти шестьдесят человек, обученных выслеживать зверя, ставить ловушки, стрелять и обращаться с копьём. Сколько могут воевать прям щас — не скажу… — он посовещался с лидерами команд, пошевелил толстыми пальцами и наконец объявил: — писят восемь. Но строевому бою охотники не учены. Не знаю, как на стрелков можно рассчитывать.

— Ополчение, — Крис достал какие-то бумажки. — Из Рубежного есть почти сто двадцать мужиков со своим оружием. Ну, какое оружие… Топоры, копья, — он скривился. По беженцам я пока не знаю.

— Беженцы дадут ещё семьдесят три человека. Но у них нет оружия. Про доспехи я вообще молчу, — Розенкранц брюзгливо поджал губы. — Запаса оружия и доспехов в посёлке нет. Всё, что от банды Лютого оставалось, на трофеи растащили.

— Итого, — подытожил мастер над оружием. — У нас сорок семь профессиональных вояк, шестьдесят охотников. Десяток дружинников под стать латникам Рихарда наберём. Десять карабинеров у уважаемого господина Розенкранца. Я правильно посчитал?

— Правильно, — неохотно процедил карлик. — Это большая сила, но я их под чужое командование не отдам. Только разовые акции, уважаемые.

— Отлично, твою мать, бородатую. Хоть так. Быдла практически безоружного — двести для круглого счёту. И ухари Ильи ещё семеро. Я вам так скажу: если мы завтра выведем эту толпу в поле, сотня диргов от нас говна не оставит. Оборонить село мы от этой сотни сможем легко. Даже противу двух сотен, думаю, устоим. Но неясно, сколько там их ещё придёт. Дирги добычу не бросают. Сейчас эти блокируют нас за забором, пока остальные не подтянутся.

— И что делать? — спросил Крис.

Командир, ёпта. По лицу было видно, что парень хотел предложить лобовую атаку. Ладно, мне есть что сказать.

Я поднял руку.

— Уважаемый Илья, — кивнул Крис обрадованно.

— Я вижу нашу ближайшую задачу так. Нам нужно уничтожить эту сотню до прихода подкреплений, — я перевёл дух.

Йоган и Рихард одобрительно кивнули, но один из охотников вылез со своим ценным мнением:

— Ишь как повернул. Така люди поумней тебя сказали, что эти серые твари от нас мокрого места не оставят!

— Я не предлагаю битву в чистом поле, кулак на кулак. И вообще, тебе хлебальник жмёт, что ты без спросу поперёк меня лезешь? Могу поправить.

Тот смолчал — даже имитацию подскакивания не сделал. Теперь одобрительно кивнул Медведь. Политика, блин, опять. Ладно, пляшем.

— Главное — правильно поставить задачу. Нужно этих диргов урыть. Вернее, закопать. Встаёт вопрос: как? Битва в поле будет не в нашу пользу. На стены они не полезут, не дураки. А что они сделают? Шор, скажи?

— Поставят укреплённый лагерь прямо напротив ворот, вне досягаемости наших стрелков. Уже ставят, собственно. Я слышал стук топоров и шум земляных работ. Отрядят часть воинов в секреты вокруг посёлка. Часть — в патрули между секретами. Уже сегодня ночью так и будет. И дождутся остальных. По моим оценкам — два-три дня. И их здесь будет достаточно для штурма Рубежного.

На каждую фразу Шора вояки одобрительно кивали. Охотники хмурились. Крис морщил нос и чесал затылок.

— Ну так сегодня и начнём, чего ждать, — после паузы заявил я. — Если можешь, бей первым! Сколько примерно диргов будет в секретах и патрулях? Как думаешь, Шор? А ну тихо, уважаемые!

Гул голосов, начавшийся после моего заявления про «начать сегодня», постепенно смолк.

— От двадцати пяти до тридцати голов. Больше вряд ли выделят. И то им до прихода подкреплений придётся сидеть часов по двенадцать.

— Значит, что я предлагаю. У меня есть Ингвар и Шайя со своими питомцами. Готовая шайка ассасинов, ночных убийц, — поправился я, увидев недоумение