Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

интересно, я спросил, получил ответ. Два студента Института культуры, расположенного в недалеких Химках, на лето организовали себе приработок в дачном гараже отца одного из них.

Про Институт культуры я мог бы и сам догадаться после того, как один из-под стоящего на яме древнего «опеля» попросил подать ему газовый ключ – какая-то гайка у него закисла намертво.

И получил от другого ключ и совет: «Поаккуратнее там. Сумрачный германский гений не для того придумал автомобиль “опель”, чтобы ты его расхуячил».

А в последние пару лет в поселке начало происходить необычное.

Население взялось обустраивать обочины у своих домов. Хлам разгребают, цветы, кусты, деревья сажают, траву стригут.

Раньше этим занимались единицы. Теперь мало кто в этом не замечен.

Можно было бы подумать, что это от нечего делать в период ограничений из-за пандемии. Но нет. Это, похоже, такая форма сопротивления.

В поселке бытуют две точки зрения на происходящее в стране. Одни считают, что начальство тронулось умом окончательно. Другие утверждают, что оно понормальней всех будет, просто проворовалось и теперь включает дурака.

В любом случае наш ответ – обустроенная обочина. Потому что мы-то нормальные, и не воруем, и жить хотим, и будем.

Никто их своими глазами не видел, но ходит местная легенда, что в поселке даже появились две тетки, которые добровольно собирают на улицах мусор.

Если так дальше пойдет, то пахнет уже не бунтом, нет, это зовется иначе. Дело к восстанию.

Потому что отступать некуда. За нами Москва, а нам туда не надо.

* * *

Помимо титанов прошлого, есть в поселке и выдающиеся современники. Самый заметный – Сергей Владимирович Готье, директор Института трансплантологии.

Мне этот человек внушает глубокий оптимизм. Разговоры за столом в его доме напоминают беседы автомехаников в обеденный перерыв. Люди рассказывают, что они в эту смену меняли. Только вместо карданов, крыльев и глушителей фигурируют сердце, легкие или печень, всего и разницы. Тебя починили – продолжай движение.

Печень у Сергея Владимировича любимица, потому что именно с нее он начинал, это была его первая трансплантация. Полгода готовились, ночей не спали, волновались. Все прошло удачно, поэтому воспоминание о том, что было дальше, вызывает у Сергея Владимировича некоторое раздражение: через два месяца после выписки пациент погиб в пьяной драке.

Я как-то спросил у него, верно ли, что ничего вреднее алкоголя для печени нету? Сергей Владимирович подтвердил. А как же… ну… вот… мы с тобой бывает… как бы… слегка… Главное, беспечно ответил он, со мной дружить.

Мне сказали дружить – я дружу. Благодаря этому не теряю оптимизма и наслушался такого, что из этого вышел рассказ «Два раза повезло».

Два раза повезло

Позвонил Серега Потапов из сорок седьмой. К нам, говорит, пассажир заехал по скорой, у него такой конкретный цирроз, там только пересадка, без вариантов. Христом богом прошу, заберите, он ваш клиент, иначе у нас он прижмурится, а нам департамент и так мозг выедает за смертность.

В других обстоятельствах я бы, конечно, его послал, но Нинке на следующий год выпускаться, и она очень хочет к ним ассистентом на кафедру, потому что лучшая эндокринология в городе как раз в сорок седьмой, и мамаша ее с меня с живого все равно не слезет – мало ли кто с кем разошелся, дочь-то твоя. А так за Серегой должок будет.

Ладно, говорю, давай, но транспортировка ваша, и если что по дороге случится, вам и отвечать.

Это не цирроз оказался, а циррозище.

Вот такие, говорю пассажиру, дела, Виталий Семенович, отслужила ваша печень свой срок. Надо с ней прощаться и новую заводить, хорошую. Переживать не надо, манипуляция эта по нынешним временам не такая уж и сложная, многие люди уже до вас через нее прошли с нашей помощью, и почти неизменно им и нам сопутствовал общий успех.

Я понимаю, говорит, я готов.

Ты-то готов, но мы-то пока не очень…

Есть, объясняю, два пути. Один называется, извините за неаппетитность, трупная пересадка. Это если кто-то покинул наш бренный мир, а органы его остались, и покойник при жизни не возражал, светлая ему память, чтобы их использовали на благо еще живых. Но есть проблема – нехватка свежепреставившихся. Из-за чего образуется очередь на такую пересадку, и стоять в ней придется долго, то есть лежать.

Про то, что в его случае можно и не встать, я Виталию Семеновичу сообщать не стал.

Поэтому, рассказываю, придумали другую пересадку, родственную. Берем, значит, кто там у вас есть – сын, дочь, брат и так далее – отколупываем у подходящего родственника малый кусок печени и пересаживаем вам вместо той, с которой вы уже попрощались. Знаете, за сколько у человека после этого отрастает новая печень? То-то же. За пять дней. Нет, конечно, чтобы все функции восстановить, нужно больше времени, но нормального размера она становится через пять дней, это факт.

Так что, Виталий Семенович, давайте, делитесь с нами контактами кровных родственников. Будем выяснять, кто из них лучший по профессии донора, и с божьей помощью…

У меня, говорит, никого нет. Ни братьев, ни сестер, ни племянников. Детей тоже нет.

…Черти бы драли этого Потапова, не человек, а месторождение проблем. Но должен он мне будет все равно.

Ладно, говорю, будем думать, как вам помочь. Совсем никого?

Совсем.

В коридоре на посту Рите-сестре говорю: вот ты кончай жрать противозачаточные, а то понадобится тебе родственная пересадка, как этому, которого нам из сорок седьмой сбагрили, а у тебя – никого, одни сладкие воспоминания о беспечно прожитой молодости.

Странно, отвечает, как это у него никого нету, когда к нему жена и дочь ходят, через день меняются.

Точно дочь?

Да он сам и сказал, когда просил пропуск выписать.

Взрослая?

Ну как, лет семнадцать-восемнадцать.

Действительно, странно. Но чего только не бывает, разные случаются обстоятельства у людей…

Вот что, говорю Рите, когда жена нарисуется, попроси ее ко мне зайти. Сравним показания.

Хорошо, говорит, завтра, наверное, появится, сегодня дочь приходила. А противозачаточные я не ем, кстати, потому что с таким графиком мне только в транспорте знакомиться, а когда смена заканчивается, там уже одна алкашня остается, а вы, между прочим, обещали с главврачом поговорить, чтобы еще одну ставку сестринскую дали на отделение.

Кто о чем…. Я помню и поговорю, а ты про жену его не забудь.

Назавтра она пришла. Красивая женщина, не смазливая.

Я ей описал ситуацию, прогноз рассказал, и вот, говорю, Наталья Александровна, какие у нас есть два пути.