Турнир академии. Гонки на небесных лодках - Алекс Го

Бай все еще строил недовольное лицо, что его заставляют заниматься столь неблагородными делами, однако все вкусы перепробовал и забрал себе несколько мешочков. А Серый начал продумывать маркетинг. Корм получился вкусным, поэтому маленькими порциями его можно было продавать как снэки. С упаковкой тут тоже было непросто, даже картон еще не изобрели, зато плотной бумагой пользовались вовсю. Так что попаданец решил в качестве тары взять бумажные пакеты с красивым рисунком.

Рисунки он заказал сделать одаренному в искусствах однокурснику, и тот даже по корявым наброскам сумел сделать красивые картинки. У каждого вкуса была своя картинка, и если собрать их все, то получался небольшой комикс про кошкодевочку и черного котенка. Прототипами для персонажей послужили Мэй Лифэнь и Сяо Хэй, и получилось очень симпатично.

А с названием торговой марки он не стал заморачиваться и окрестил ее «Ливэй», с такими же иероглифами, как в его имени: прекрасный и великий. Весьма благоприятное название, уж куда лучше, чем какой-то вискас, который произошел от слова «усики». Приятно было представлять, как будут передергиваться его родственники, когда узнают, что это тот самый Ливэй, которого они считали бесполезным. И лапу на его бизнес они наложить не смогут, потому что тот наполовину принадлежит сыну наместника.

Правда, Бай насмешливо хмыкнул, увидев название:

— Ты действительно собираешься назвать еду своим именем?

— А ты хотел бы назвать ее «Юньфэн»? Если надо, то можем использовать иероглифы из наших имен вместе. Лиюнь, например. Или Юньвэй?

— Да ни за что!

— Тогда не вижу проблем. По-моему, отличное название.

Бай на это только фыркнул, но больше не нашел, к чему придраться. Когда он увидел готовый продукт, расфасованный по небольшим бумажным пакетам с красивыми рисунками, он не мог не признать, задумка действительно хорошая. Он сам последние дни частенько этими лакомствами хрустел, а в привлекательной упаковке они выглядели еще лучше.

Серый раздал несколько десятков упаковок однокурсникам, чтобы они поработали тестировщиками новой продукции. А Мэй получила полный набор со всеми вкусами. Она повертела пакеты в руках и вдруг замерла, рассмотрев картинки.

— Это что, я?

— Ты. Когда я тебя впервые увидел, — сказал Серый с невинным видом, — я подумал, что ты самая милая девушка в мире.

Мэй слегка порозовела и засмущалась.

— Но потом я узнал тебя получше, — продолжил он, — и понял, что внешность обманчива.

Она на миг застыла, не зная, обижаться или смеяться. Потом смех все-таки перевесил, и она фыркнула:

— Дурак.

Ткнула его кулачком в плечо, изображая удар, и ушла, не оборачиваясь, но Серый готов был поклясться, что она улыбалась.

Микроскоп

За пару месяцев упорной работы Серый и Го Сюн наконец собрали микроскоп. Увеличение было не слишком впечатляющим — всего в несколько сотен раз, но этого хватило, чтобы рассмотреть клетки.

Го Сюн от изобретения был в полном восторге. Разобравшись, как готовить препараты, он начал совать в микроскоп решительно все, что попадалось под руку. Сначала это были его собственные волосы, кровь, и даже слюна, затем настала очередь всех растений, какие только смог найти в академии. Животным вроде ящериц и насекомых тоже от него досталось, а потом наступила очередь разных минералов.

Самым интересным оказался песок, в нем даже можно было разглядеть осколки крохотных раковин. А после того, как в обычной пыли с подоконника Го Сюн разглядел крохотных существ, похожих на насекомых, он торжественно поклялся чаще делать уборку в их комнате. Он мог проводить за микроскопом часы, забывая про еду и сон, и Серому приходилось буквально оттаскивать друга от нового прибора.

Сам попаданец, вдохновленный успехом, взялся за написание клеточной теории. В качестве образца он использовал несколько научных трудов из библиотеки Академии, хотя на его вкус язык в них был чересчур поэтичным, а авторы добавляли слишком много философии даже в работы по математике.

В похожей манере Серый изложил главное: все живые существа, от мельчайших растений до человека, состоят из клеток. Он зарисовал несколько образцов, которые они с Го Сюном успели изучить, и обозначил на рисунках ядро и мембрану, собственно, только их и можно было рассмотреть в таком увеличении.

Еще он изобразил процесс деления клеток, и тут, как ни странно, ему помогли «Сумерки». В старших классах он встречался с девчонкой, которая являлась их ярой фанаткой, и был вынужден несколько раз посмотреть в кино, а потом невольно на уроке биологии разыграть ту сцену, где главные герои определяли фазы митоза. С тех пор они намертво засели в его памяти. Кто бы мог подумать, что даже «Сумерки» однажды могут ему пригодиться.

В этом мире не существовало даже представления о том, как на самом деле устроены живые организмы. Ученые мужи полагались на древние трактаты и теории о жизненной энергии и пяти элементах. Поэтому Серый не просто описал клетки — он «придумал» для них названия, по сути просто позаимствовав термины из своего прошлого мира. Впрочем, слишком далеко заходить не стал и ограничился только терминами «клетка» и «ядро».

На этом почти все его познания в области цитологии закончились. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы перевернуть представление об устройстве жизни. Будь тут Нобелевский комитет, ему вполне могли бы присудить пару-тройку премий за прорыв в науке. Серый мысленно даже повздыхал, что раздает такие открытия совершенно бесплатно.

В этот раз на подписание договора пришло еще больше народу, чем в предыдущие. Серый заранее всем первокурсникам похвастался новым изобретением и даже дал каждому посмотреть в микроскоп на разные образцы. Ажиотаж поднялся невероятный. Многие с ужасом рассматривали собственные волосы или пушинки с хвоста, а потом с отвращением отшатывались от окуляра, узнавая, что те на самом деле выглядят, как палки, покрытые чешуйками. Одним словом, слухи о микроскопе разошлись по всей академии за считанные дни.

Клеточную теорию, которую Серый презентовал вместе с микроскопом, учителя приняли с большим скепсисом. Некоторые наставники качали головами, говорили о молодой наглости и о том, что веками накопленные знания нельзя опровергать взглядом в какую-то трубку. Один из старейшин даже назвал теорию «бреднями юнца, возомнившего себя мудрецом». Но Серого их мнение не особо волновало, он-то точно знал, как устроены организмы, и успел первым вписать в свое имя в историю. Лет через сто основоположником нового раздела науки будут называть именно его. Остается только дожить до того времени, чтобы погреться в лучах славы.

Между тем