Вечные Пески. Том 11 - Лео Сухов

Главное, теперь у защитников Житного появился шанс продержаться до рассвета. И мы держались вместе с ними. Демоны лезли волна за волной, но стены были высокими, а воины, усиленные «нашёптышами», не отступали.

Битва вышла хорошая. Славная битва. Сверкали мечи и копья, воинственно кричали люди, молчаливо поднимались и опускались чёрные топоры. Проносились вдаль от стен яркие «волны холодного света». Летели вниз стрелы и снаряды, ледяные иглы, песчаные диски. Вставали у стены воющие, как дикий зверь, воздушные вихри. Потоки воды, взявшиеся из ниоткуда, растекались по земле.

Мы сражались и сражались. А демоны напирали и напирали. И ночь, казалось, тянулась бесконечно. Однако у всего есть начало и конец. И в какой-то момент кромешная тьма стала сереть. А демоны, почуяв скорый рассвет, бросились в бой с удвоенной яростью.

Правда, не было среди них бурусов, что могли бы сокрушить стены. Не было бронированных дуаров и исаев. Не было качургов, которых очень тяжело убить. Не было креолов, что прикрыли бы с воздуха.

И даже ахалгов не было.

Да, я видел, как падают бойцы под ударами врагов, и как уносят раненых. Но защитники не дрогнули и выдержали натиск. А потом первые лучи солнца коснулись равнины, и орда отхлынула от стен, растекаясь тёмными ручейками.

Звуки битвы вокруг стихали. И я был, если честно, доволен тем, как закончилась ночь.

Это потом я спустился со стены и узнал, что ворота и вправду пытались закрыть, чтобы не пустить внутрь большую часть моего отряда.

Это потом я узнал, что Меоли умудрилась лично зарубить двоих из объединённого войска, которые послушались приказа командования и решили покрутить ворот.

А пока я стоял и радовался тому, что мы победили. Не думая о будущих сложностях, которые теперь обязательно будут. Не решая, как вывернуть так, чтобы у нашей аристократки не возникло проблем с Советом Семей. Я просто радовался новому утру и новому дню. Вместе с другими бойцами на стенах, как делал это много раз в Кечуне и Илосе. Так, будто и сам вновь был обычным бойцом.

А ещё я понимал, что мой отряд на глазах тысяч союзников совершил, как считалось бы ранее, что-то невозможное. И в глубине души мало-помалу смирялся с тем, что моя жизнь вряд ли останется прежней вольницей. Как минимум, если я вновь встану на стены с обычными бойцами, этого уже не одобрят…

Глава 256

Меоли удалось отстоять. Хотя один из аристократов-командующих, оказавшихся в Житном, был против. И очень настаивал на её, пусть и со всеми почестями, взятии под стражу. Наверно, потому что именно он отдал приказ закрыть ворота. И отступил, лишь когда его стали давить пунктами устава объединённого войска, а также нарушением Законов Песка и Воды.

Пока шли споры, пока бойцы размещались в пустых домах, пока таскали раненых и жгли трупы, время шло. Да и, в целом, людям следовало дать отдых после ночного боя. И все командиры собравшихся в городе войск согласились провести совещание.

Собрали его в городской управе, в большой комнате на втором этаже. Судя по обстановке, вряд ли сюда часто захаживали простые горожане, когда город ещё был жив. Слишком уж богато для захолустного Житного.

Даже стены из красноватого кирпича были ровненько побелены. Жаль, за прошедший год в углах побелка уже растрескалась, как паутина.

Два широких окна с резными ставнями выходили на площадь. Сквозь щели пробивался утренний свет, неровными полосами расчерчивая пол. В комнате стоял длинный стол из тёмного дерева, вокруг — восемь стульев с высокими резными спинками. Часть была сломана и валялась в углу, их заменили простыми скамьями. На столе — кувшин с водой, несколько глиняных кружек и карта, прижатая по углам камнями, чтобы не сворачивалась.

Когда я вошёл, остальные уже были в сборе. Меоли сидела с краю, идеально выпрямив спину и положив холёные, даже в походе, ладони на стол. А Ситранис устроился напротив, развалившись на стуле с таким видом, будто происходящее его смертельно утомляет.

Гаравантис, седой аристократ в золочёной броне, оставшейся с ночного боя, потирал пальцами переносицу, стоя у окна. Неподалёку от него сидели с видом, будто кол проглотили, двое тысячников объединённого войска. Оба немолодые, в помятых доспехах, напоминающие не участников совета, а статуи при господине: молчаливые, с безучастными лицами.

Во главе стола сидел и смотрел в одну точку прямой, как копьё, командир Теренитис с застарелым рубцом на лбу. Окинув взглядом честную компанию, я прошёл к свободному стулу рядом с Ситранисом. Никто из чужих меня, что забавно, не приветствовал. Более того, на меня даже не смотрели, будто я был невидимкой.

Ну и ладно. Не за вежливостью я сюда пришёл.

И даже не за правдой. Её тут, мне кажется, давно уже не было.

Первым заговорил Гаравантис, оторвавшись от окна.

— Город мы удержали. Твои люди, Меолеана, вовремя подоспели… — он кивнул, но в голосе не было тепла. — Спасибо, что помогли.

Я не стал сдерживаться и хмыкнул. Собственно, именно седой Гаравантис и отдал приказ закрыть ворота перед моим войском.

Ну что ж… В его поступке была своя людоедская логика. Правда, смерть моих людей лишь ещё больше насытила бы орду. И на следующую ночь Житное смяли бы не за несколько гонгов, а, в лучшем случае, за десяток чаш.

— Демонов мы отогнали, но орда-то никуда не ушла! — закатив глаза, напомнил Ситранис, и его тон был далёк от почтительного. — Они отступили, потому что солнце встало. Следующей ночью полезут снова. Или разве с юга гостей можно больше не ждать?

Гаравантис вспыхнул до корней седых волос, но промолчал.

— Мы будем готовы! — отрезал Теренитис, который отвечал за удержание Житного. — Стены крепкие, да и защитников теперь достаточно.

— Достаточно для чего? — подала звенящий холодом голос Меоли. — Чтобы удержать город на одну ночь? На две? А потом что?

— А потом прибудет помощь… — Гаравантис устало опустился на стул. — Основные силы разобьют орду и вернутся к Житному.

Хотелось в голос расхохотаться, но я сдержался. Ладно врать рядовым бойцам войска, но городить такую чушь командирам…

— А разобьют ли? — я решил, что молчать дальше смысла нет. — А если разобьют, то когда? И сколько мы продержимся без припасов, в осаде?

Гаравантис брезгливо поморщился. Будто мои слова, или даже мой голос, были чем-то неприличным.

— Воевода, тебя сюда позвали как союзника, а не как советчика по