Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

всегда рассматривал язык как явление глубоко историческое и вместе с тем как важный фактор в процессе познания. Язык и история всегда выступали у Ф. Энгельса в тесном и постоянном взаимодействии. Иначе этот вопрос ставится в тех направлениях лингвистики, которым категория времени представляется внешней по отношению к языку. Представители этой доктрины утверждают, что лингвист может изучать лишь отношения между разными синхронными «срезами» одного и того же языка, но не движение языка во времени. Развитие языка всегда происходит в известном временнóм отрезке и нарушает систему языка. Поэтому фактор времени, расшатывая систему, противостоит тем самым и языку, оказывается внешним явлением по отношению к его системе[13].

Ф. Энгельс иначе ставит вопрос, глубоко понимая, что всякий живой язык находится в состоянии постоянного и непрерывного развития и движения. Поэтому для Ф. Энгельса язык выступает и как система и как развитие одновременно. Не употребляя слова система применительно к языку, Ф. Энгельс вместе с тем прекрасно сознавал, что в каждую эпоху язык выступает как целостное явление. В «Диалектике природы» он, в частности, писал:

«Значение названий. В органической химии значение какого-нибудь тела, а, следовательно, также и название его, не зависит уже просто от его состава, а обусловлено скорее его положением в том ряду, к которому оно принадлежит. Поэтому, если мы находим, что какое-нибудь тело принадлежит к какому-нибудь подобному ряду, то его старое название становится препятствием для понимания и должно быть заменено названием, указывающим этот ряд…»[14].

На материале лексики Ф. Энгельс здесь показывает зависимость одного слова (названия) от рядом находящихся слов (названий). Именно в силу этой связи старое название может в определенных условиях стать препятствием для правильного понимания самого предмета, обозначаемого с помощью данного слова. Вместе с тем ряд слов (названий) находится в определенной зависимости от ряда понятий, которыми оперирует та или иная наука. Системный характер лексики выступает особенно наглядно в научном языке, который сам находится в зависимости от прогресса данной науки.

В книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельс разносторонне анализирует определенные тематические группы слов в разных языках. Здесь и названия родственных отношений, и названия домашних животных, и названия культурных растений и т.д. Устанавливая сходства или несходства в каждой подобной тематической группе слов, Ф. Энгельс делает важные исторические выводы о контактах или разобщенности тех или иных этнических образований в древности, в истории и предыстории народов. Вместе с тем Ф. Энгельса интересуют не только отдельные слова, но и группы слов, объединенные между собой тематически. Ряды слов и здесь оказываются в зависимости от рядов в системе определенных исторических понятий.

Через 21 год после смерти Ф. Энгельса Ф. Соссюр сделал попытку заново поставить вопрос о системном характере языка в своем «Курсе общей лингвистики» (1916 г.). Швейцарский лингвист утверждал, что

«язык – это система, в которой все связано».

При этом акцент ставился на «все» («un système où tout se tient»)[15]. Получилось так, будто бы малейшие изменения в языке сейчас же отражаются на всей его системе. Между тем в действительности, в живых естественных языках не всякие изменения находят общесистемное отражение. В языке могут изменяться отдельные его «участки» и сферы, не затрагивая системы языка в целом. Но могут, разумеется, наблюдаться и такие изменения, которые действительно затрагивают всю систему языка и вызывают далеко идущие последствия.

Приведем здесь только один пример. В истории романских языков вытеснение и постепенная утрата именной категории среднего рода (кое-где сохраняются лишь ее остатки) имели локальные последствия и не затронули системы романских языков в целом. Совсем иными оказались последствия утраты категории падежа: подобная утрата привела к полной перестройке грамматической системы романских языков, определила их аналитический характер и обусловила глубокое отличие романской грамматической системы от грамматической системы латыни, из которой, как известно, возникли сами романские языки. И таких примеров можно привести множество из истории разных языков.

У Соссюра и особенно у его более поздних последователей получалось, будто принцип

«язык – система, в которой все связано»,

неизбежно приводит к тому, что любое лингвистическое изменение отражается на системе языка в целом. Такое утверждение не принималось теми учеными, которые стремились изучать реальные отношения, существующие в реальных естественных языках. Поэтому уже в середине нашего столетия исследователи стали писать не только о языковых системах, но и о языковых подсистемах[16], а в последние годы они иногда защищают и более категорический тезис:

«Наши языки – это системы, которые по существу своему удивительно асистемны. Как можно не понимать этого двойственного характера языка? Человеческий язык одновременно и система и антисистема»[17].

Как бы ни относиться к такого рода утверждениям, несомненно, что язык – весьма сложная система, в которой не только не все «системно», но в которой нередко наблюдаются противоположные тенденции, постоянно осложняющие эту же систему. Больше того, система языка никогда не сводит на нет значения отдельных элементов, составляющих эту систему. Применительно, например, к лексике это означает, что лексическая система любого естественного языка не подавляет «жизни» отдельных слов и групп слов, составляющих такую систему. Поэтому вполне возможны разыскания и в области лексической системы и в области истории отдельных слов и групп слов. Ф. Энгельс и дал нам, в частности, образцы подобного рода исследований отдельных слов и групп слов в разных своих сочинениях, особенно в книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

Обратим внимание, какое значение имеет изучение истории отдельных слов не только для лингвистики, но и для социологии, для философии. Современные социологи обычно понимают досуг как время, свободное от труда, т.е. досуг осмысляется через труд. Совсем иначе было, например, в античную эпоху. Данные греческого языка, в частности, показывают, что слово σχολη (современное общеевропейское ‘школа’) означало ‘досуг’, т.е. время свободное от труда. Древние греки, презиравшие физический труд, исходили из досуга как нормального по их представлениям состояния человека. Об этом же свидетельствует и латинский язык, в котором существительное otium означало ‘досуг’, a negotium – ‘недосуг’, а позднее – ‘дело’, ‘занятие’, ‘труд’, ‘служба’. И в этом случае не слово досуг воспринимается сквозь призму труда, а труд – сквозь призму досуга. История слов помогает нам проникнуть в историю общественных понятий той или иной эпохи[18].

Категория значения, как и категория отношения, играет важнейшую роль не только в языкознании, но и во многих других науках, и прежде всего в философии. Вслед за К. Марксом, Ф.