Пышка на перевоспитании у кавказского свёкра - Алекс Стар

— Отстань! На хрен доктора! Оставь меня в покое. Не стой под дверью!

Ну да, ну да, хочет сохранить остатки достоинства, кавказский мажор.

Только этот горный баран не понимает, что своё достоинство он потерял несколько часов назад, когда приходовал свою шаболду в нашем доме!

И я с лёгкой душой подхватываю свою сумку и выхожу из квартиры.

3

Оглядываюсь в поисках своего такси и с удовлетворением отмечаю, что мне подали авто класса «Премиум» — как приятно. Огромный внедорожник с тонированными стёклами приветливо помаргивает мне на парковке, и я с лёгким сердцем открываю дверцу.

Кидаю прощальный взгляд на наш роскошный дом бизнес-класса, в недрах которого сейчас сидит мой драгоценный муженёк и гадит в свой любимый итальянский унитаз. Пусть просрётся, будет ему наука, — злорадно думаю про себя и без сожаления усаживаюсь на заднее сиденье.

— На улицу Сталеваров, — ещё раз напоминаю водителю свой адрес, и тут ночь накрывает меня…

Я не сразу соображаю, что же со мной произошло, пока сильные руки крепко держат меня, а ладонь плотно накрывает мои губы, рот, так, что я не могу и пикнуть.

На меня натянули какой-то мешок! Вот почему я ничего не вижу, и только могу чувствовать бешеную скорость, с которой этот джип увозит меня прочь.

Меня похитили? Но кто мог это сделать?!

Мысли бьются в моей голове, как мотыльки в закупоренной банке, пока меня потрясывает и качает на ухабах.

Какие-то конкуренты моего мужа? Его отца? Что они со мной сделают?!

Я уже готовлюсь к самому страшному. А самое обидное, что я всю их семейку в гробу видала!

Вот и увижу их, видимо, всех только в гробу…

Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем джип замедляет ход и наконец-то останавливается.

Слышу, как дверца открывается и снова захлопывается, чьи-то руки наконец-то освобождают меня, и в сумраке салона я вижу его.

Своего свёкра.

Сулеймана Алиева.

— Ну что же, здравствуй, — с усмешкой окидывает он меня взглядом знатока, откидываясь на мягкое кожаное сиденье. — Далеко собралась, Ляля? — и я отмечаю про себя, как же его сын похож на своего отца.

Только отец намного крупнее. Сильнее. Его мускулистое тело буквально заполняет собой весь салон, не давая дышать, словно из него выкачали весь воздух.

И теперь здесь пахнет горами, морозными утренними лугами и мокрой овчиной вперемешку с дорогим коньяком.

Я его видела только на нашей свадьбе, и то, издалека. Я знаю, что он был против нашего брака. Отлично, значит сейчас только обрадуется нашему разводу с его сыночком!

Может оставить его себе! Мне не жалко.

— Я ухожу от вашего сына, — угрюмо бросаю ему в лицо.

— Вот как? — удивлённо и спокойно приподнимает он одну бровь, чуть подаваясь вперёд, и я буквально чувствую мощь его тела, которую не может скрыть даже дорогой итальянский костюм.

Словно на слона надели лошадиное седло! Да ему впору черкеска с папахой и ножны с кинжалом на поясе.

Хотя, не удивлюсь, что у себя дома, в поместье, он именно так и разгуливает…

— Да, мы разводимся, — сосредоточенно киваю я. — Разве Ибрагим ничего вам не сказал? — и я представляю себе своего горного орла, восседающего на унитазе с мобильным и печатающего своему папочке сообщение: «Плохая Ляля от меня уходит…»

Стараюсь успокоить дыхание. Сейчас мы поговорим, и он меня отпустит. Небольшое недоразумение. Всего-то делов.

— Ты много не понимаешь. Тебе так мало лет, — ещё ближе наклоняется ко мне мой свёкр, и меня буквально обдаёт жаром его тела, который перекидывается на меня, и я чувствую, как по моей коже пробегают огненные мурашки, а внизу живота образуется холодная гулкая пустота…

Такое было со мной только раз в жизни… И это было… Ой… Когда я встретила Ибрагима!

Видимо, вся эта семейка так действует на меня.

Есть только один выход: сбежать от них поскорее.

— Достаточно, чтобы выйти замуж и потом развестись, — с чувством собственного достоинства заявляю я, хотя меня всю колотит от страха…

И странного возбуждения.

— Ну так вот. С Алиевыми не разводятся, — расплываются вдруг чуть полные губы в хищной усмешке, и я вижу бешеный блеск его глаз в темноте.

— Это как же? — сглатываю сухой комок, как кусок кошачьей шерсти, застрявший в горле.

— А вот так. Покинуть нашу семью можно только одним способом, — низким хриплым голосом произносит мой свёкр, и теперь мне кажется, он заполнил собой всё пространство этого джипа и сейчас раздавит меня, навалившись…

И тут вспоминаю.

Он же вдовец. Его жена, моя свекровь, умерла!

Или это он убил её?!

Я не хочу это знать!

— И что же тогда? — голос не слушается меня, и я чувствую, как предательские слёзы наворачиваются на глаза.

Сейчас раскисну и начну умолять его о пощаде, лишь бы он не убивал меня! Хотя уж лучше сдохнуть, чем терпеть выходки его недоразвитого сыночка.

Видимо, яблоко от яблони…

— А это значит, что ты останешься в семье. Но для начала тебя надо немного воспитать, — с удовлетворённым видом наконец-то проваливается в мягкое сиденье мой свёкр, и я вдруг замечаю, какие у него длинные ноги, мощный торс, хищный орлиный нос… — Это значит, что ты отправишься со мной. В мою семью. Как это было издревле принято у нас. Пока не станешь послушной женой Алиева, — поучает этот мужчина меня, и гнев закипает во мне, как в чайнике.

— Я не позволю вам так обращаться со мной! Я современная свободная женщина в свободной стране! Не ваша собственность! Я ухожу, — с остервенением дёргаю я ручку двери, но она не поддаётся.

— Это ты расскажешь моими баранам. На горе, — ухмыляется мой свёкр, подавая знак водителю, который тут же трогается с места.

Увозя меня прочь из города. Куда-то в горы. К баранам.

На перевоспитание, мать вашу, и я с ненавистью сверлю взглядом своего свёкра, который лишь легко усмехается мне в ответ.

Пусть усмехается. Ещё не знает, на что способна его невестка.

Жена Алиева.

Даже его бараны меня не удержат надолго. При первой же возможности я сбегу, а пока просто попытаюсь подыграть ему.

4

Я представляла себе дворец.