Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер

ловко парканулся на подъездной дорожке, но перед тем крикнул братцу, что тот мог бы и сдвинуть в сторону свой сарай на колесах. Наверное, Чед обиделся, раз теперь засел один, с пивом. Тейлор поморщился. Да и дьявол с ним.

Он поздоровался с ребятами; ему сразу вручили светлый «Туборг». Карл ввел в курс дела и сказал, что здесь чертовски скучно и нечего пожрать. Милли хмыкнула, что все о’кей, а Карл просто гонит, и что они украшают дом и завтра будут наряжать двор.

– Это клево, – добродушно сказал Тейлор, когда Оливия указала ему на гирлянды в виде призраков на окнах. – И дом ничего. Жуткий такой. Даже стараться особенно не надо.

– Это точно!

– А где хозяйка?

– Укатила в магазин, – сказала Сондра и улыбнулась. – С другом.

«С другом?» Тейлор зачесал назад темные кудри и небрежно улыбнулся Сондре в ответ:

– Что за друг? Надеюсь, еду они купят. Я зверски голоден. Заплутал по дороге, не туда свернул. Эти маленькие города – они все на одно лицо.

Дом, к слову, ему совсем не понравился. Он позже так и говорил ребятам: «Я сразу понял, здесь будет скучно, как в склепе», но сперва держал язык за зубами: мало ли что разболтают Конни.

Он вошел в прихожую и подивился, как здесь темно. Верно, из-за досок на полу и обоев. Все словно родом из шестидесятых, а то и древнее, и в воздухе пахнет пылью и нафталином – как в доме какой-нибудь древней старухи. Он с сомнением посмотрел на фотографии в рамке на стене и отметил одну. Там была солидная дама с сединой и прямой осанкой, женщина помоложе – верно, ее дочь, уж больно похожа была. И девочка лет двенадцати с медными косами по плечам, в самом центре между ними. Ясное дело, кто это. Конни, конечно.

Тейлор задумчиво перевел взгляд с маленькой Конни на Конни постарше. Она каталась на велике в платье и соломенной шляпе, и фотография была солнечной и размытой, а Констанс на ней – очень счастливой.

«Надо бы забрать себе», – подумал Тейлор и решил, что обязательно вынет фото из рамки, но так, чтоб никто не заметил: например, ночью или когда все будут во дворе. Улучить минуту несложно. Да и вряд ли Конни ее хватится.

Глава седьмая

Случай в мотеле

Милли хорошо знала Тейлора Роурка. Пожалуй, даже слишком, потому никогда бы не поверила, что он – добровольно! – притащился в этакую глушь. Впоследствии Милли сама задавалась вопросом, на кой черт сюда поехала. Иногда такие судьбоносные события начинаются как недоразумение. Ее кузина, Сондра, хорошо дружила с Карлом и Стейси. Стейси была подружкой Констанс и славилась тем, что умела устраивать отвязные тусовки. А у Констанс был свой дом, и сбрасываться потому нужно было только на еду и пиво. Милли слышала о Констанс Мун, что она была девчонкой замкнутой и не особенно компанейской, и спросила тогда: а Конни будет не против, если они вот так нагрянут к ней домой?

«А куда она денется. Пора уже выползать из своего кокона: и потом, если мы приедем, не будет же она нас выгонять?» – заговорщицки сказала Стейси и подмигнула Милли.

Хорошие люди в хорошей компании – почти залог успеха. Но когда в ней появляется Тейлор Роурк, значит, что вечеринка будет ну почти легендарной. Он был мастер устраивать их, особенно на Хэллоуин. Все понимали: раз Тей приехал, ему здесь что-то нужно. Вряд ли он прикатил ради брата, они с Чедом почти не общались. Непохожие друг на друга, как это часто бывает в семьях, они жили каждый сам по себе, на не пересекающихся прямых. Так что Милли метко определила, что Тейлор здесь появился ради девчонки, само собой.

Вопрос только, ради какой.

Она вышла из дома: он ей не нравился, там было слишком душно. Много людей, чертовски шумно. Стены давили. После вчерашнего хотелось покоя и тишины. Чувство было странное. Не передать так просто какое, но будто она побывала в могиле. Коснулась паука или змеи. Окунулась по макушку в вязкий ил. Или прошла сквозь паутинные застенки. Странное соприкосновение с неизвестным – и тревога, осевшая на коже вместе с тем жадным оргазмом. Безумие в потемневших синих глазах. И обещание неизбежного в стальной хватке цепких пальцев. Страшнее всех ужасов, хуже всего, что таилось в темноте и пугало Милли – бессознательное неизвестное, с тех пор, как она научилась говорить и звать родителей на помощь, если казалось, что в шкафу сидит Бугимен. И Милли узнала его, ведь это был он – но пришел не ночью, прячась за старые пыльные дверцы среди полок и одежды, пропахшей средством от моли. Она узнала – вся покрывшись холодным потом – чудовище в том, кого избрала подарить себе наслаждение. Кому позволила себя взять.

Эти глаза – пусть и темные – в ее воображении они были страшными белыми фонарями, бликами от очков, затаившимся стеклянным взором змеи или матовыми фасеточными глазами птицееда. А он – весь заткан тьмой. И Милли начало казаться, что это он сидел в темноте ее шкафа в детской с первого дня и просто выжидал удобный момент, чтобы подобраться к ней поближе и…

Милли вздрогнула и положила ладонь себе на шею, сжала плечи. Именно тогда она заметила движение на дороге и затравленно проследила за коричневым «Плимутом», проехавшим прямо к «Кадиллаку» Тейлора.

А потом оттуда вышел он.

Милли подобралась и оцепенела.

Он вышел из машины. Деловито обошел свой старый, но чертовски ухоженный «Плимут» – возле него смотрелся крайне органично – и открыл багажник. Интересно, поместится ли в его тачке труп? Она достаточно большая. Да по-любому человека туда запихнуть можно.

– «Плимут Барракуда», – сказал за спиной у Милли Тейлор, и она вздрогнула.

Как это она не заметила, как он подошел?

– Какое старье, – обронила Милли, хотя совсем так не думала.

Спроси ее раньше об этой машине, и она бы сказала – дьявольски стильная, как и хозяин. Но, как и в хозяине, было в ней что-то хищное. Круглые фары под щитками казались нахмуренным взглядом, а стальная рама была агонизирующей улыбкой. Милли пробрало до костей, когда он лязгнул багажником. В руках он держал несколько белых пакетов из супермаркета. А потом с пассажирского места, впереди, открылась дверь – и оттуда вышла очень спокойная Конни.

– Давай я помогу, Хэл, – сказала она и подошла к нему очень близко.

Милли бы даже сказала – слишком. И едва