Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер

Я вырубил Сару новым ударом – в темя: конечно, она была в разы мельче меня и упала сразу. А потом, застегнув ширинку, подхватил ее на руки и понес в ванную комнату. Там все было готово.

Я положил Сару в эмалированную ванну, снял с себя футболку и вышел на секунду, чтобы оставить ее на кровати. Надел специально заготовленный фартук на пояс. Взял ножовку по металлу.

Я знал, что Сара не сможет закричать, даже если очень захочет. Знал, когда взялся ножовкой за ее руку и равнодушно начал отделять кость от кости – по живой плоти. Кровь брызнула мне на грудь и на стену. Нужно потом все здесь отмыть.

Сара металась и рвалась. От боли она даже очнулась, хотя я видел – на темени у нее вспухла большая шишка. Обычно люди после такого удара по голове отрубаются надолго, но, верно, пилить Сару наживую было слишком ощутимо.

Я знал, что мне предстоит много работы. И после – уборка. Хотя мир этот чистить я начал уже сейчас.

Глава восьмая

Фантомы

– Значит, завтра туда съездим?

– Завтра было бы круто, – сказала Сондра. – Я взяла листовку в кафе. И это не так уж далеко отсюда.

– Это Джерси. Конечно, недалеко. Здесь все на машинах, потому что местные обожают развозить свое дерьмо между маленьких городишек. Понавтыкали их, как флажков себе в задницы.

– Лучше бы ты остался в кампусе.

– Да иди ты! Тогда все вы вообще тут скисли бы без меня.

Хэл спокойно стоял за стеной гостиной, прислонившись к ней плечом, и внимательно слушал каждое слово. Кто-то вскрыл банку пепси. В комнате было какое-то время тихо, затем один из парней воскликнул – кажется, тот хлюпик Чед:

– Как хотите, я поеду! Не выдержу здесь больше ни дня. Не хочу весь Хэллоуин проторчать в четырех стенах.

– Ты только и делаешь обычно, что торчишь в четырех стенах, эй.

– Заткнись, придурок.

«В гробу тоже четыре стены, только еще шесть футов под землей. К такому лучше привыкнуть заранее».

– Какие предложения?

– Эй, детка, подай пива!

Ребята переговаривались в гостиной, листовка гуляла из рук в руки.

– Неплохо, – наконец заключил Ричи. – Постреляем, прокатимся на чертовом колесе, в комнату ужасов сходим. Чем там еще занимаются? Развеемся, словом.

– Ты вообще был в таких местах в провинции? – усмехнулся Карл. – Абсолютная фигня. Одни реднеки со своими дружками или местные с округи и их подружки, и все пьяные. Короче, скукота.

– Здесь вообще от тоски повеситься можно. Мы приехали оттянуться или сдохнуть?

«Ты угадал, сопляк, – подумал Хэл, – второе».

– Кто за луна-парк? – громко спросила Милли.

Хэл узнал ее по голосу. От одного только звука его как вожжой хлестнуло, он резко поднял глаза от пола и набычился. Он почти чувствовал, как наливаются кровью глаза, и старался не думать, как это может выглядеть со стороны. «Возьми себя в руки и успокойся. Тебе не нужны проблемы. Только не сейчас». Но это было такое странное время, когда одна проблема сыпалась за другой, и даже Хэл растерялся. Не может же на одного человека выпасть столько дерьма? Правда?

– Супер!

– Большинство за.

– Еще нет Тейлора и Конни, – возразила Оливия.

– Брось, крошка, – сказал Ричи. – Тей по-любому с нами. Конни в меньшинстве, даже если откажется. Чего здесь киснуть?

– Тогда давайте определимся, кто с кем сядет по машинам…

Хэлу это было уже неинтересно. Он тихо проник в дом, открыл парадную дверь дубликатом ключа, предусмотрительно сделанным заранее, услышал, что хотел, и быстро прошел в темном коридоре мимо гостиной, даже не глядя на ребят. Он был чертовски везучим засранцем, и ни один из них не бросил на него даже взгляда. Он был никем и просто тенью. Он мог казаться абсолютно незаметным, когда этого хотел: столько лет практики, столько смертей, оставленных за плечами. Никто не обратил на Хэла Оуэна внимания. Никто не увидел его на другое утро после того, как приехал Тейлор. И это было их большой, очень большой ошибкой. * * *

Мотель. 03:43. Одиннадцать часов спустя.

Вполне удобоваримо.

Хэл критическим взглядом окинул кафель с уже пожелтевшей от времени затиркой. Он походил на старый изгаженный переход подземки. Стены и пол были окроплены кровью, в ванне скопилась багровая лужа, будто Хэл здесь разбил банку кетчупа. Тела он уже спрятал в большой чемодан. Никто ничего не имеет против чемоданов, когда речь идет о мотеле. Все в порядке: человек въехал с багажом и выехал с багажом, и неважно, с каким.

У каждого из нас есть свой багаж по жизни, в конце концов, – не так ли? Так что это ни секунды не выглядит подозрительно.

Пришлось попотеть, чтобы уместить там эту сладкую парочку твикс. Даже расчлененными и порезанными на чертовы куски они были проблемой, которую требовалось решать.

Хэл дьявольски устал и очень не хотел ничего решать, только плюнуть на все, оставить как есть, упасть на неразложенную широкую кровать и уснуть. Парой трупов в углу ванной комнаты на расстеленном брезенте его не напугать. Но так было нельзя, он это знал. Он был из тех, кто не просто перестраховывается. Дьявол, кроющийся в деталях, мог бы прикурить у него.

Он посмотрел на часы. Время – четыре утра. За окном вот-вот начнет светать.

Еще полчаса возни. Он наконец спрятал трупы и оставил чемодан с мозаикой из человеческих раскромсанных тел в углу. В комнате тихо бормотал телевизор, он бросал с экрана белый призрачный свет на постель. Хэл разделся, снял фартук и перчатки. Еще раз зашел в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Он с удовольствием набрал в ладони воду из-под крана и окунул в нее лицо, чувствуя, как мышцы сжимает спазмом.

Как же он устал.

Снова посмотрел на стены и пол. Не оставил ли чего лишнего.

Здесь так чисто не было даже при въезде. Он оказал администрации мотеля большую услугу. В этом клоповнике нужен хороший клининг.

Подумав так, Хэл вышел, выключив свет. Затем снял футболку и джинсы и лег на кровать, прямо поверх покрывала. Веки слипались. Расслаблялись руки, напряженные до резкой боли в предплечьях. Ничто больше не тревожило и не мучило его. Только странная истома, какой он не чувствовал очень давно, – и чувство тяжести на загривке, будто кто-то сел ему на шею и сдавил со всей дури…