Реджеп Тайип Эрдоган - Севинч Учгюль

Эрдоган четко заявил, что AK Parti не хочет, чтобы она ассоциировалась с определенным политическим наследием, поэтому выбрала политическую идентичность, которая близка самым широким массам и адаптирована к их потребностям: «Вместо того чтобы заимствовать политическую линию из прошлого, Партия справедливости и развития считает правильным создать политический курс, проверенный во всем мире – консерватизм, опирающийся на собственную традицию мышления».

Эрдоган обратился к защите демократии, сойдя с радикального исламистского пути. По своей сути, Эрдоган был партийным деятелем и мэром муниципалитета. Даже его близкие друзья считали, что ему следовало хотя бы один срок побыть членом парламента и познакомиться с устройством государственной власти.

Обозреватель газеты Yeni Şafak Омер Челик, один из главных советников Тайипа Эрдогана, отмечает, что председатель AK Parti стал фактически уникальным лидером партии, находящимся в постоянном диалоге с народом. Его действия всегда учитывают реакцию избирателей на те или иные идеи и предложения. В этом отношении политика Эрдогана является концентрированным выражением национальных представлений и ценностей. В то же время он избежал ошибок лидеров других политических движений, опиравшихся на традиционные ценности, – смог достичь баланса приоритета внутренних ценностей и открытости внешнему миру.

Кроме того, в политической жизни Турции, застрявшей между формулами этатизма и маркетизма[103], Эрдоган опирается на своего рода популизм[104], уходя от этой дихотомии. Соблюдение равновесия между «политикой перемен» и «социальной реальностью» заявлено в качестве главной оси координат его политической линии. Этот «интерактивный» стиль «низовой демократии» поможет увеличить потенциал демократизации и эффективность политической деятельности, что способствует укреплению на политической арене не только одной партии или движения, но и для всех политических акторов[105].

Несомненно, при этом Эрдоган не разорвал отношений с теми, кто критиковал государственную систему. Напротив, он взял на себя роль единственного политика, способного предотвратить «социальный взрыв», который уже давно назрел.

Но не все было так просто, как казалось. Несмотря на то, что новаторы заявляли о намерении охватить все слои общества и проводить политику, направленную на развитие Турции в целом, их оппоненты вели сокрушительную пропаганду, целью которой было показать, что политическая платформа новаторов на самом деле не изменилась. Обвинения в коррупции и участии в различных незаконных действиях наносили вред репутации новаторов. В адрес Партии справедливости и развития и ее лидера продолжали звучать многочисленные обвинения.

Критически интерпретировались и усилия AK Parti по распространению влияния на широкие народные массы, например: «Турция шаг за шагом движется к большой опасности. Страна снова подпадает под власть местечковой политики. Регионы со всеми их антидемократическими особенностями, взглядами, отсутствием кругозора и опыта идут к власти. Если так и будет продолжаться и ничего не будет предпринято, если не будет создана альтернатива, то они придут к власти на первых же выборах».

С одной стороны, консервативная и безынициативная «провинция» являлась реальностью Турции: годы напряженности и явное поражение, пережитое после переворота 28 февраля 1997 года, привели к отчуждению от политики и дезинтеграции, а не к радикализации в консервативных кругах, особенно среди избирателей движения «Национальный взгляд».

Как бы они ни ожесточались, количество желающих бороться постепенно уменьшалось. Для большинства главным было не взять реванш за тот или иной исторический период, а решение конкретных насущных проблем, таких как безработица и инфляция, с которыми они обращались к Эрдогану. Главной чертой Эрдогана в их глазах было то, что он «не коррумпированный, как другие». Еще одним важным моментом стало то, что представители консервативных и наименее защищенных слоев населения, уставшие от борьбы за выживание, видели в Эрдогане одну из самых боевых политических фигур происламского толка, вселявшего в них надежду на улучшение жизни.

В то же время националистически настроенные члены Партии счастья возлагали надежды на снятие запрета Эрбакану на занятие политической деятельностью, объясняя существующий в партии раскол утратой былой власти в целом и считая, что Эрдоган и его соратники-новаторы являлись лишь инструментами в игре евреев и масонов. Эти домыслы с каждым его зарубежным визитом приобретали новый масштаб.

Встречи с бизнесменами, официальные обеды, частые визиты за границу, переговоры с западными дипломатами и членами различных международных организаций укрепляли слухи о том, что Тайип Эрдоган пользуется поддержкой политических сил как внутри страны, так и за рубежом, и об этом постоянно писала пресса. Иносказательный вопрос «Откуда берется вода, льющаяся на мельницу Эрдогана?», впервые поднятый в СМИ Бюлентом Акарджалы из Партии Отечества, относился прежде всего к источникам доходов Эрдогана. Некоторые журналисты пытались подогреть эти слухи. Крупный бизнесмен Рахми Коч подлил масла в огонь, задавая вопросы о финансировании обучения детей Эрдогана за границей. Даже среди самих новаторов возникли вопросы, как Эрдоган смог отправить двоих детей учиться за границу. Но самым большим ударом по имиджу Эрдогана стала трансляция записи 1992 года на телеканале «D» вечером 20 августа 2001 года. В 1992 году Тайип Эрдоган, будучи председателем стамбульского отделения Партии благоденствия, произнес речь на открытии здания в районе Умрание, где он выступал в духе своих прежних исламистских убеждений, в частности по таким вопросам, как светский порядок, армия, членство Турции в Европейском союзе и отношения религии и государства. Эта речь, которая ранее попала на первую полосу газеты Hürriyet от 7 июля 1998 года и послужила одной из причин принятия решения об отказе от судебного преследования, снова была вынесена на повестку дня.

Тайип Эрдоган немедленно дал интервью Савашу Айю, обозревателю ежедневной газеты Akşam, в котором прокомментировал свое давнее выступление. Он заявил, что эта речь вписывалась в обстоятельства того дня и находилась в соответствии с риторикой того периода и дисциплиной партии, членом которой он являлся. О секуляризме он сказал: «Некоторые люди воспринимают секуляризм как религию. Если секуляризм – это религия, то нельзя быть в то же время мусульманином. Другими словами, человек не может принадлежать двум религиям. Секуляризм – это, по сути, система, и речь идет о светскости государства, а не отдельных людей. Принадлежность к религии – это личное решение. <..> Под обновлением я подразумеваю развитие и обновление моих идей. Теперь я являюсь председателем партии, которая появилась с совершенно новой, новаторской идеологией. Я изменил свои взгляды по многим вопросам, и я новый Тайип, не тот прежний»[106].

Через неделю после создания Партии справедливости и развития Сабих Канадоглу, генеральный прокурор Верховного апелляционного суда, обратился в Конституционный суд с просьбой не допустить Тайипа Эрдогана к исполнению обязанностей и полномочий председателя AK Parti и даже исключить его из состава партии. Канадоглу также потребовал исключить из ее состава шесть женщин – основательниц партии, которые носили головные платки.