Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин

Момент перехода шахской реакции в наступление уловили и в лагере левых сил. На расстрел толпы члены радикальных группировок решили ответить силой. Группа молодежи обстреляла в Тегеране армейский грузовик, ранив восемь находившихся в кузове солдат.

Вечером подвожу итоги. По официальным данным, в столице убиты 15 и ранены 150 человек. Среди пострадавших оказался и мой коллега из Los Angeles Times Дон Шанче, которому сломали ногу в толпе, ринувшейся прочь от выстрелов.

Столкновения произошли и в других городах. В Тебризе убиты 10 и ранены 25 человек, арестовано больше шестисот, причем у четырехсот из них полиция и военные изъяли холодное оружие: мотыги, косы и топоры. О жертвах корреспонденты сообщают из Казвина, Хорремабада, Парсабада.

Ночью военные власти арестовали пятерых тегеранских журналистов. Им предъявлено обвинение в подстрекательстве к антиправительственным акциям во время выступлений на кладбище Бехеште-Захра.

27 января 1979 года

Утром, только поднявшись, звоню в канцелярию аятоллы Талегани, чтобы узнать, состоится ли массовая демонстрация по случаю годовщины со дня смерти пророка Мухаммеда и почитаемого иранскими шиитами имама Хусейна. Как быть с запрещением собраний и шествий военными властями? Не станет ли вчерашняя расправа над мирными тегеранцами у ворот университета поводом для отмены шествия?

Секретарь аятоллы успокоил. По его словам, духовенство получило от военной администрации официальное разрешение на организацию традиционных траурных процессий.

Рано утром, до появления на улицах участников религиозных шествий, к Тегеранскому университету были направлены пожарные команды, которые струями из брандспойтов пытались смыть следы крови с тротуаров и мостовых. Полностью скрыть эти следы не удалось: утренний морозец превратил эти места в наледи. Днем горожане усыпали бурые пятна грудами алых гвоздик.

Военная администрация предупредила по радио, что силы безопасности не допустят проникновения в ряды траурной процессии «оппортунистических и подрывных элементов» и будут строго следить за соблюдением порядка. Но следить за этим военным пришлось только с вертолетов, потому что с первых утренних часов шествие стало принимать непредвиденно широкий масштаб, и армейские патрули были вынуждены убраться с перекрестков. Место военных заняли группы молодежи, которые регулировали движение.

Религиозная процессия, как можно было предвидеть, переросла в политическую. Над колоннами участников, число которых, по прикидкам, перевалило за миллион, поднялись плакаты: «Да здравствует исламская республика!», «Слава Хомейни!», «Независимость, свобода, исламская республика!» Особенно много оказалось матерчатых штандартов с вытканными на них цитатами из Корана — шествие все-таки организовывали муллы, и повод для него был чисто религиозный.

Настроенные по-боевому революционеры использовали это мероприятие в своих целях. В разных колоннах появились призывы к свержению монархии, упразднению соглашательского правительства Бахтияра и других органов шахской власти. «Нет — политическому соглашательству!», «Нет — шахской конституции!», «Единственный путь к свободе — вооруженная борьба!», «Долой американских пособников кровопийцы-шаха!», «Рабочие, крестьяне и революционное студенчество — объединяйтесь в общей борьбе!» — такие транспаранты подняли сторонники левых сил.

Члены молодежных организаций разбрасывали над колоннами листовки с заголовком: «Не позволим шахским ставленникам потопить в крови народную революцию!» Листовки призывали создавать боевые дружины.

Вдоль всего пути следования процессии витрины магазинов разбиты и разграблены: накануне вечером здесь прошли погромы, организованные, по словам участников сегодняшнего шествия, агентами САВАК.

Целый батальон понадобился властям, чтобы оцепить находящийся недалеко от улицы Шах Реза район «Еврейского агентства» — миссии, которая представляет в Иране интересы Израиля. В посольстве США охрана укрылась за стеной, окружающей территорию миссии.

На одном из перекрестков вижу, как забравшийся на багажник автомашины человек поднял над головой плакат: «Вчера в казармах Джамшидие расстреляли 160 летчиков и техперсонала ВВС». Размахивая этим листом бумаги, он кричит:

— В стране готовится переворот! Не выходите на улицы — или погибнут еще тысячи и тысячи!

Молодые регулировщики движения колонн без особых эмоций просят не обращать внимания на кричащего, но того и без предупреждения никто не слушает, хотя он, желая, очевидно, заручиться доверием аудитории, время от времени прерывает свои пророчества воплями: «Смерть шаху!»

Сотни тысяч тегеранцев прошли по привычному маршруту по улицам Шах Реза и Эйзенхауэр к площади Шахъяд у поворота к Мехрабадскому аэропорту. Там прошел митинг, участники которого приняли резолюцию из восьми пунктов: потребовали пересмотра конституции, роспуска парламента и Регентского совета, ликвидации препятствий к возвращению аятоллы Хомейни. Явно не без влияния левых сил, чьи решительные лозунги находят все больше поддержки в массах, муллы внесли в свой текст резолюции угрозу начать вооруженную борьбу в случае, если изложенные требования не будут удовлетворены в самый короткий срок.

На площадь Шахъяд прямо из морга доставили тела шестерых юношей, убитых накануне перед университетом. Там, где над головами проплывали завернутые в саваны и привязанные к носилкам трупы, возбуждение толпы доходило до исступления. Люди сбивали с ног тех, кто на вытянутых вверх руках нес погибших, рвались занять их место, пытались хотя бы дотронуться до саванов. После митинга тела на руках донесли до кладбища Бехеште-Захра на далекой южной окраине.

Не чувствуя под собой ног, добираюсь до корпункта, понимая, что там меня опять ждет тягостная статистика. По радио передают сообщения из провинций. Убитые, раненые, арестованные… Решт, Горган, Бирдженд. В Абадане войска открыли огонь по демонстрации, численность которой щедро оценивают в 300 000, забросав перед этим колонны гранатами со слезоточивым газом. Примерно то же произошло в Тебризе. Достоверность информации оценить невозможно, но волнения, судя по всему, происходят везде, где есть иранцы, включая другие страны.

Так, например, бастует весь состав посольства Ирана в Канаде, где главой дипломатической миссии состоит родственник Бахтияра. В Лондоне посольство оккупировано студентами. В Марокко студенты-арабы объявили забастовку, протестуя против появления в этой стране иранского шаха. А шах, судя по иностранным радиопередачам, находится в «удрученном и подавленном состоянии».

Вечером по радио и телевидению выступил Бахтияр. Он отверг слухи о казни военных летчиков и хвастливо заявил, что ни один премьер-министр в Иране не имел такой власти и авторитета в армии. А между тем на сегодняшней демонстрации мне на глаза попался и такой плакат, который подняли люди в солдатской форме: «Нас, военных, позавчера покрыли позором, силой заставив участвовать в бахтияровских шествиях».

Похоже, премьер проявляет, мягко говоря, неоправданную самоуверенность. Маловероятным представляется и другой проект Бахтияра: в течение 48 часов вылететь в Париж и встретиться там с Хомейни. Думаю, он просто старается выиграть время.

28 января 1979 года

Этот день иранцы потом назовут «кровавым воскресеньем». Словно в попытке взять реванш за уступку — разрешение провести массовую траурную церемонию в Тегеране — военные