Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин

Трудно сказать, как и почему солдаты открыли огонь по группам безоружных людей. Пытаюсь реконструировать последовательность событий.

По словам очевидцев, после распространения сообщений об отказе Хомейни вступать в переговоры с Бахтияром и его правительством молодежь в районе университета принялась возводить баррикады на проезжей части улиц.

Появившиеся неожиданно солдаты начали стрелять в воздух, а затем и по людям. После первых залпов люди разбежались по переулкам, но вскоре вернулись, когда стрельба стихла. Вооруженные камнями и палками, они попытались атаковать солдат. В это время другая группа горожан предприняла попытку ворваться в здание главного управления жандармерии на соседней улице, и охрана открыла по ним огонь с крыши и из окон.

Тегеран словно взорвался. Когда завыли сирены санитарных машин, я был в книжном магазине и, закопавшись среди стеллажей, полагал, что могу, наконец, хотя бы полчаса выделить отдыху с книгами. Бурю ничто не предвещало. Более того, утренние газеты рассуждали о «зарождающемся диалоге» между сторонниками Хомейни и Бахтияром, а духовенство призвало прекратить стачки и антиправительственные выступления до приезда аятоллы из Франции.

Со стороны университета опять побежали возбужденные люди. Один крикнул:

— Солдаты стреляют! Убили четыреста человек!

Как выяснилось позднее, число убитых в этот день в столице официально составило примерно 35 человек, раненых было в десять раз больше, но данные эти неполные. Дело в том, что друзья и родственники погибших в последние дни сами доставляли тела на кладбище, минуя морги и больницы, где велся хоть какой-то учет. Волна самодеятельных похорон была вызвана слухами о том, что власти препятствуют получению тел и тайком вывозят их за город, закапывая в вырытых бульдозерами траншеях.

В сторону университета было не проехать. С третьей попытки кордонам молодежи удалось остановить мой «датсун», и в конце концов пришлось ехать обратно в корпункт и передавать оттуда в Москву срочную информацию о разгуле военных. По дороге — возле центра переливания крови на улице Вилла — путь преградили выскочившие на проезжую часть молодые люди: — Нужна кровь нулевой группы! У вас какая?

Выяснив, что моя группа крови им не подходит, добровольные помощники врачей извинились и пропустили машину.

По улицам всю ночь носились автомобили с наполовину высунувшимися в окна молодыми людьми, которые размахивали собранными в аптеках и у населения перевязочными материалами. Добровольное движение помощи раненым возникло только вчера вслед за призывом аятоллы Талегани начать сбор донорской крови и распространилось по стране практически за несколько часов. В каждой больнице пожертвованными бинтами и ватой забиты по две-три комнаты.

Тегеранское радио в вечернем выпуске новостей распространило версию, явно подготовленную военной администрацией города. Получалось, что группа террористов, вооруженная автоматами, напала на Главное управление жандармерии примерно в три часа дня. Эта группа, заняв позиции на крышах близлежащих домов, открыла огонь по охране управления, убив одного и ранив другого жандарма. После того как нападавшие подожгли автобус жандармерии, на место происшествия были направлены войска для подавления беспорядков.

О том, как осуществлялось это «подавление», рассказали очевидцы, и часть этих свидетельств попала наутро в газеты.

Как пишет Tehran Journal, солдаты применили особые боеприпасы, и следы на телах убитых похожи на раны от разрывных пуль. Большинство ран — в грудь и голову: стрелявшие получили приказ убивать, а не разгонять.

Иностранцы, оказавшиеся возле здания главного управления жандармерии и университета, опровергли официальную версию о выстрелах со стороны горожан. По свидетельству корреспондента газеты «Кейхан», инцидент спровоцировали сами солдаты, которые из военного автобуса обстреляли группу молодежи.

Окрестные улицы на какое-то время превратились в стрельбище для распоясавшихся военных. Отовсюду слышались крики раненых и новые выстрелы. Тремя пулями был ранен корреспондент итальянского L’Espresso Джан Чезаре Флеска. Люди, рядом с которыми падали их пораженные выстрелами товарищи, продолжали кричать на бегу: «Смерть Бахтияру!» и «Смерть шаху!»

Увидев на перекрестке двух мулл, молодежь принялась скандировать: «Дайте нам оружие!» Мулла помоложе ответил:

— Ну что же, если другого пути не останется, придет время взяться за оружие.

Раненая возле университета 20-летняя женщина, жена офицера, кричит с носилок:

— Почему меня не убили там, как других?!

Хладнокровие в этой обстановке сохраняли только убийцы. Корреспондент Reuters Фил Дейвисон видел, как за цепью стрелявших солдат один из офицеров смеялся и шутил с подчиненными.

Стычки в разных районах города продолжались в общей сложности шесть часов. С притоком раненых, которых подвозили заляпанные кровью внутри и снаружи машины, едва успевали справляться больницы. В морге клиники Пехлеви на полу рядом лежали трупы студента и солдата. Солдат, по рассказам нескольких очевидцев, был либо убит своими за то, что отказался стрелять в толпу, либо направил оружие на полковника и покончил с собой при виде происходящего.

Это не исключено. Разложение армейских рядов зашло уже далеко. Этому, надо сказать, в немалой степени содействуют обращения к военнослужащим со стороны духовенства. Так, только вчера аятолла Гольпаегани выступил с воззванием, объявив: «Всякий солдат, стреляющий в народ, стреляет в Коран».

Специальную декларацию опубликовали на днях ведущие богословы Наджафи-Мараши, Рухани и Шариатмадари. Они отвергли слухи о своем сотрудничестве с САВАК и официально отказались вступать в особый совет по наблюдению за соответствием конституции исламским нормам. (Такой совет полагалось создать по конституции 1906 года, но он никогда не действовал, и теперь предложение о его формировании стало новой уступкой народному движению со стороны монархистов и Бахтияра).

На верующую массу жесты и заявления духовенства производят сильное впечатление. Сегодня почти шесть тысяч вольнонаемных рабочих и техников пулеметных заводов Ирана провозгласили солидарность с народом и потребовали расторгнуть их трудовые договоры.

События поддаются, пожалуй, только эмоциональной оценке. Сколько-нибудь беспристрастного анализа обстановки сделать не получается. Вряд ли в Иране найдется сейчас сила, которая могла бы с уверенностью считать себя контролирующей положение. Слишком много всего происходит стихийно, и реалистического плана действий нет ни у Бахтияра, ни у сторонников Хомейни, ни у революционных групп всевозможного толка, вырастающих на иранской почве, как грибы после дождя.

Полная неразбериха заставляет делать такие выводы, к которым, например, пришло сегодня французское радио: «Положение в Иране вышло из-под контроля. Люди убивают бесцельно и люди погибают без причин в сумасшедшей обстановке».

По-прежнему много здесь рассуждают о возможном военном путче. Обилие таких слухов вызвало реакцию Хомейни, который в одном из посланий из-за границы написал: «К переворотам наш народ привык и не боится их».

Мне, однако, кажется, что для осуществления успешного заговора генералам уже не хватит сил. Армия распадается, народ рвется к решительным действиям, неоткуда взять новые