Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

не могла стать причиной их страданий, более того, я чувствовала, что мне нужно показать им, что их жертва не прошла даром. А ещё, отчего-то хотела доказать им, что всё то, что они сделали, откроет для них новые возможности. Ведь порой неравнодушие вознаграждается судьбой.

Итак, мы уже в море. Я смотрела на удаляющийся берег с такими родными для моего сердца людьми. Следящими сейчас, как тает на их глазах, на линии горизонта судно, что увозило нас в неизвестность.

— Жанна, я вернусь! Чего бы это мне ни стоило! Я люблю вас всех. Вы моя семья.

Последнюю ночь мы спали с ней вместе. Сцепив наши руки в крепкий кулак, как когда-то в Тулузе.

Две девочки, не прекращающие свою борьбу с таким жестоким миром.

Глава 12

Пригород Парижа. Отель д’Самари. Герцогиня Анна д’Этамп

— Как раздражают эти новые соседи. Анна наблюдала из окна за мадам с собачкой и служанкой, словно тень скользившей за своей хозяйкой, не поднимая головы. Сутулая и нескладная особа вызывала уныние.

— Если уехать в провинцию, то стану такой же, как они!

Хотя молодая женщина вполне отдавала себе отчёт. Её раздражает сама ситуация, в которой они оказались с мадам Бланкой. А ещё окружение, настолько отличное от привычного светского общества при дворе короля Франциска, что становилось тошно. Ненавистные соседи и прислуга. Казалось, они все шпионят за ними и докладывают обо всём во дворец новой фаворитке. А дама, что гуляла с собачкой в небольшом саду, который примыкал к их домам, вовсе и ни при чём. Женщина не искала ни с кем знакомства. Говорят, что приехала из провинции. Муж по дороге застудился и мучается кашлем, и они совершенно никого не принимают. Её одежды давали понять, что мадам весьма романтично настроена, но жили приезжие весьма уединённо, ожидая сына с последних военных действий в войне с Испанией, снимая апартаменты с отдельным входом в доме, напротив.

Что же так неспокойно на душе? Почему такое ощущение, что они с виконтессой под арестом? Она ощущала, как на ней затягивается удавка, медленно, но неумолимо сжимая её горло, заставляя отказаться от самых драгоценных воспоминаний прошлых лет. Те самые дни, когда она была безгранично счастлива, когда её сердце радовалось каждому дыханию, каждому мгновению, проведённому вместе с Ним. Просто ей приказывали забыть, вычеркнуть из своего сознания единственную и неповторимую любовь, которая изменила её жизнь навсегда. Она пыталась сопротивляться, по ночам сжимая кулаки и закрывая глаза, но силы этой удавки были непомерны. Разве возможно мучительно расстаться образом любимого, каждой эмоцией, каждым запахом, который помнила с тех далёких лет. Она не могла наблюдать, как всё это скатывается в бездну забвения, затихая, грозя исчезнуть из её воспоминаний. За каждой потерей она чувствовала боль, сжалось её сердце, было холодно, так холодно, что казалось, оно замёрзло безнадёжно. — Франциск, за что?

Она не могла допустить, чтобы тогда, так обошлись с этой доверчивой девочкой, сеньоритой Каталиной. Обрекая её на роль пешки в политических играх. Подслушав нечаянно чужой разговор… О том письме никто не знал. Это просто его догадки! Она и сама уже сомневалась, был ли тот рисунок действительно предупреждением, или баронесса сама обо всём догадалась. Ведь девочка очень необычна и далеко не глупа. Почему только она на это обращала внимание?

Франциск требует вернуть все украшения, прекрасно понимая, что наносит ещё одну рану. Болезненную и глубокую! Иногда просто не хватает воздуха, чтобы дышать. А ещё бывает состояние, что не хочется дышать вовсе. Только вот ответственность за мадам Бланку и держит ещё её на этом свете. Она не опустит руки, не оставит подругу на произвол… Капелька скатилась по окну. Дождь или слеза? Хватит хандрить, нужно ехать в мастерские, а затем обязательно в кондитерскую.

Нет. Заедем вначале в кондитерскую, вспомним, как порхали в салоне у баронессы под звуки скрипки, наслаждаясь несравненным голосом графини Жанны. Цеха подождут.

* * *

— Мерзкая собачонка! Что вы её совсем не держите мадам! Герцогиня Анна скидывала с себя комок свалявшейся шерсти с ужасным запахом. Рычащий и кусающий её через перчатку острыми зубами.

— Невозможно выйти в сад! Уберите от меня это создание!

— Ой, как неловко! Госпожа герцогиня, извините! Неопрятная, полуслепая служанка с грязной головой, боясь, что её непременно ударят, подхватила болонку и низко наклонила голову в поклоне. А затем, будто пытаясь увернуться от замахнувшейся на неё руки хозяйки, подняла голову и заглянула ей в глаза! Анна обомлела!

— Пресвятая Дева — Мария!

Девушка, стоящая перед ней, нахмурила брови и отрицательно слегка качнула головой. Словно предупреждая, что проявлять эмоции опасно. А затем снова прищурила, свои подслеповатые глазки, и наклонила голову в смирении. И в этот момент получила хороший такой шлепок от своей хозяйки. Колотили, видимо, её часто. Бегом унося злостную шавку домой, она шмыгала в слезах носом, вытирая его рукавом выношенной жакетки. А охрана уже бежала от усадьбы в сторону мадам Анны и Бланки, решив, вероятно, что дамы сами не справятся в этой ситуации.

— Госпожа герцогиня, ваша светлость, умоляю простите нас. Она такая неумелая. Но я ей доверяю. Преданная как шавка, да к тому же ещё и сирота. Знаете, как тяжело сейчас найти хорошую прислугу? Я её обязательно накажу! Сегодня же её высекут. Мадам соседка обмахивала веером взволнованное потное лицо, приседая в неумелом реверансе. А Анна с Бланкой не сводили взгляда с колечка на толстеньких пальчиках. Совсем низко наклонив голову, невозможная особа прошептала:

— За нами следят. Эти слова отрезвили герцогиню.

Она горделиво вскинула свою хорошенькую головку, капризно изогнутые бровки недовольно хмурились, глаза были полны изумления. Как же болело запястье, зубки собачонки прокусили перчатку. Свернули драгоценные каменья на головном уборе, женщина направилась к наёмному экипажу. Она уводила за собой виконтессу, оставляя несуразную соседку без ответа. Подав знак охране следовать за ними, давала всем понять, что день не задался и хозяйка раздражена, одно только неправильное слово и полетят головы.

В экипаже молодые женщины, не смея произнести ни слова, смотрели друг другу в глаза. Они не верили только что увиденному.

* * *

Как вы уже догадались уважаемый читатель. Мы без приключений добрались до Франции, подняв флаг на борту с гербом княжества д’Арагонна. Подходя к Марселю, просто сменили его на Неаполитанский стяг, соблюдая инкогнито. На рейд встали в соседней бухте от той, с которой бежали в своё время. На шлюпке добрались