Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

Сильный кашель скрутил служанку.

— Действительно, мне нужно отлежаться.

— Где Люси? — охранник был обеспокоен, — она выполнила приказ? Нашла тайник?

— Конечно! И сразу смылась, её не было в фойе, когда нас всех выстроили перед хозяйкой. Я думаю, что ждёт уже в условленном месте. Всё же ловкая она. И яд пронесла на кухню. А в завтраке такая доза, что обе слягут к концу дня. Вряд ли оправятся.

Экипаж увозил в столицу ничего не подозревающих служащих герцогини, которые считали, что могут доложить о положительных результатах в деле, которое им доверили. И конечно же, получить своё заслуженное вознаграждение.

* * *

Дом опустел. В гостиной повисла тишина.

— Вот какие у нас события произошли сегодня. Герцогиня потянулась к остывшей запеканке, решив продолжить завтрак.

— Я бы на вашем месте не брала ничего с этого стола, ваша светлость. Я даже нашей Жужжу не рискну предложить кусочек ветчины, что так соблазнительно смущает взор нашей пушистой красотки. Давайте дождёмся месье Жака. Пусть ваша гостья останется в кабинете, далее мужчины будут заниматься её судьбой. Пока же она посидит взаперти. Мы же должны собрать вас с виконтессой в город. Не будем отступать от нашего плана.

Сеньорита Каталина гладила собачонку: чистую и причёсанную, но недовольно поглядывающую на герцогиню.

— Ваше знакомство не задалось с самого начала. Но Жужжу не виновата. Это всё булавка, что нечаянно вонзилась в самое интересное местечко нашей милой сторожевой собачки. Она чувствует чужих людей и сразу бежит к двери, если за ней кто притаился. Знаете ли, очень удобно, когда живёшь в чужом доме. А нашли мы её на свалке голодную и холодную, заберём с собой на остров, будет играть с мадемуазель Анжелик.

Госпожа Анна прищурилась и нервозно улыбнулась.

— Это было подстроено? Да? Её грациозная ручка гладила укушенное место. Сеньорита Каталина утвердительно кивнула. Её улыбка была неподражаемой.

* * *

Городской парк. Последние уходящие тёплые осенние деньки. Розы были готовы уронить нежные бутоны вниз, как склонённые повинные головы, а свои отцветшие лепестки, и вовсе отпустить на утоптанные аллеи сада. Отдавшись в неласковые руки холодному осеннему ветру. Подарив при этом незабываемую по своей красоте картину, которая исчезнет с глаз благодарных зрителей очень быстро. Превратившись в унылую и совсем неромантичную действительность.

— Не цветут больше розы в саду у Франциска, — мелькнула мысль у м — м Анны.

Тихий шёпот вслед. И змеиный яд улыбок совершенно не трогали двух знатных дам, неспешно гуляющих по парку, и, казалось, вовсе не обращающих внимание на людей, замолкающих при их появлении и отводящих глаза. Разговоры утихали. Отверженные. Никто и не догадывался, что это было практически их последнее показательное выступление в Париже. Они все должны были их запомнить такими. Красивыми, очень дорого одетыми. Совершенно несломленными, по-королевски достойными и неповторимыми. Как быстро «испарились друзья», стали вдруг занятыми и нужными в другом месте.

— Мадам, — голосок Адель обратил на себя внимание. Виконтесса подошла к девушке. Госпожа Анна же задержалась возле розы с запахом жасмина.

— Ди… сделала свой выбор. Генрих! Сын короля. Оказывается, они давно уже вместе, — раздался тихий шепоток девушки, — мы с графом завтра уезжаем в провинцию. Навсегда. Прощайте.

— В родовое поместье мужа? — мадам Бланка не отрывала глаз от губ девушки, что прошептали.

— Да.

— Я найду вас, уверяю, всё будет хорошо. Ждите.

Заметив м — м Анну, которая разговаривала с мужчиной, не разглядев мужчину со спины, несравненная Бланка отправилась к экипажу. Неся с собой тайну, которой так не терпелось поделиться с подругой! Возможно, они сегодня останутся во Франции. Ведь Франциск верен своей розе. Просто зол. Очень! Но он отойдёт, сменит гнев на милость. И всё будет как прежде. Бланка с удивительным легкомыслием выбросила из сознания всё, что они пережили с Анной за последние полгода, как будто сегодня утром не держала в своих ручках отточенный стилет возле шеи незнакомки, которая до сих пор ждёт своей участи в кабинете их отеля. Как будто не сидела взаперти под стражей в своих комнатах, боясь, что их сменят на камеру в Бастилии. В своих мечтах девушка снова была одной из самых прекрасных, модных и изящных придворных дам. Она готова была снова превратиться в прекрасного мотылька, летящего на пламя страстей и интриг двора.

— Нет. Мы уезжаем! Однозначно. У него было время измениться ко мне. Поздно. Мне нужна свобода!

Сегодняшний день что-то надломил в герцогине. Покушение! Яд на завтрак. Она уже не будет прежней. Открывающийся кабинет поддельным ключом. Незнакомка, что бросилась на неё в её личном кабинете! Всё это стало последней каплей.

Не будет уже того любящего взгляда, что одаривает своего короля небывалой энергией, его цветущая роза. Ради одного только этого момента он готов был на многие подвиги. Зная, что наградой будет взгляд любимой. Из-под нежно опущенных ресниц, обещающий ему страсть и вечную негу в объятиях.

Всё в прошлом!

И вновь скользили ночью тени по саду особняка герцогини Анны д’Этамп, а может, и не тени вовсе. А осенний ветер срывал листву с деревьев. Осень окончательно вступала в свои права. Охранник видел одинокую свечу в спальни хозяйки. Герцогиня слегла с воспалением, так и доложил кому надо. А виконтесса упала на ужине в обморок. Жаль их, конечно. Но полученное вознаграждение стоит того. От дам весь вечер не отходил доктор и новая компаньонка. А тени, они привиделись, наверное. Пора уже на сон укладываться, задание выполнено. Его дело маленькое.

* * *

А ветер гнал всадников всё дальше и дальше. Как нежные лепестки роз они, казалось, неслись над землёй. Без сожаления, не оглядываясь назад, к морю! К прекрасному будущему, что встало на линии горизонта манящим островом.

А в отеле д’Самари на следующее утро всё готово было к завтраку. Подавали его в кабинет госпожи.

— Это же вы готовили, вчера мадемуазель Люси? Жаль герцогиня и виконтесса, не успели познакомиться с вашими кулинарными способностями. Подкрепитесь. Вы уже сутки у нас в гостях. А затем мы вас отпустим домой.

Месье Жак, его лицо было другим. Жёстким и безжалостным. Исчезла теплота и любовь, с которой он иногда, думая, что этого никто не замечает, смотрел на свою ученицу. Девочку, покорившую его сердце навсегда своей