Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

для передачи королю Франции, Франциску I ювелирное украшение — ожерелье «Лунная соната», с приложенным к нему сертификатом от ювелирного дома делла Гутьеррес с полным описанием драгоценных камней бриллиантов и сапфиров в должном количестве с указанием веса готового ювелирного изделия.

— Также правом, предоставленным вам папой, и святой церковью подтвердите, что никто из вышеперечисленных лиц, включая все королевские дома Франции, Испании, Италии, Англии, Германии и Португалии не имеют, и не будут иметь каких-либо притязаний имущественного, финансового и именного порядка к мадемуазель Анне Сангвин, дамы-де Эйи. Ни сейчас, ни в будущем, ни к её потомкам, ни к её роду, если таковой возникнет в дальнейшем.

Далее я попросила пригласить виконта и виконтессу де ла Кано Гутьеррес и внести их имена в протокол как свидетелей. Также свидетелем по данному делу выступала её светлость Княгиня Каталина д’Арагонна, единственная в своём почётном роде. Независимые ювелиры принесли весы, ожерелье было взвешено на точнейших ювелирных весах, оценено в баснословную сумму, и это было весьма заслуженно; каждый драгоценный камень подлежал описанию. Украшение было необыкновенное и очень достойное! И не имело себе равных в этом мире. Если не видеть, конечно, того первого с драгоценными камнями Тамплиеров, что лежали веками в хранилище под землёй. И которое хранилось сейчас в тайниках моего княжества, выполняя данную мной клятву.

Устали все, но я никого не отпускала, понимая, что пожилой прелат должен всё подписать. Иначе, нам придётся ещё ждать и ждать новых условий от церкви и короля. А ожидание, оно просто выматывало. Хотелось отрезать прошлое и начинать жить с чистого листа!

Итак, составлен протокол всего, что произошло в этой комнате и храме с указанием даты и времени, ювелиры и свидетели поставили подписи и заверили их своими именными печатями. Протокол был в трёх экземплярах. Также был составлен акт оценки ожерелья «Лунная соната» в трёх экземплярах, все документы подписали почётные ювелиры Неаполя.

Далее для прелата был составлен документ, условие которого мы оговорили в трёх экземплярах, и он подписал все его экземпляры и заверил малой печатью папы. Поставили свои подписи все указанные выше свидетели на всех экземплярах соглашения и протокола. В нужных местах герцогиня расписывалась, пребывая словно в дурном сне. Бледная и жалкая. Хотелось бы верить, что не сломленная жизнью и всей этой историей до конца.

Я забрала все документы, что полагались для нас, ещё раз все перепроверяя. Итак, грамота с полномочиями аббата, отказная Анны, независимая оценка ювелиров, протокол данного совещания, завещание матери Анны, протокол передачи ювелирного украшения и главное решение папы о разводе и приложенное к нему соглашение, подписанное аббатом, как официальным представителем святой церкви. Вроде всё, замечательно.

До свидания, господа! Карета ждала нас.

Мадемуазель Анна Сангвин, дама-де Эйи держалась до последнего. Ни одна слезинка не упала из её прекрасных глаз. Глаз, которым влюблённый король сочинял оды и баллады, перекладывая их на музыку. Она гордо шла до ожидавшего нас экипажа. Облокотившись же на спинку сиденья, она горько вздохнула и вдруг потеряла сознание.

Не приходя в себя несколько часов, эта женщина очнулась совсем уже другим человеком.

Но об этом позже мой дорогой читатель.

Глава 14

Вероятно, мой читатель, Вы уже решили праздновать победу. И моё обещание, что Анна будет другой, вселило надежду о всесильной женщине, которая скоро станет однозначно business woman и создаст самую богатую империю драгоценных аксессуаров в Европе. А я скажу вам:

— Нет. Не может быть так всё однозначно! В жизни так не бывает. За всё приходится платить. Казалось, мы выиграли целое сражение, поставив короля крупной державы на место. Но мы теряли мадам Анну! Она была не готова! Женщины прошли долгий путь, чтобы стать такими, какие они есть в двадцать первом веке. Стойкими и сильными амазонками, принимающими самостоятельно решения. Герцогиня была нежным цветком — розой, что росла во дворце. О ней заботился её мужчина, придворные ловили каждый её вздох. Как же всё изменилось сейчас!

Первые дни Анна просто безмолвно лежала, смотря в потолок. Практически не принимая пищу. Сёстры из госпиталя очень прониклись ситуацией к несчастной женщине и помогали нам. Не отходя от потерявшей интерес к жизни герцогини. Перенесённый стресс был слишком большим бременем для её воспалённого разума. А затем она и вовсе отгородилась от нас. Закрыв веки, не желая никого видеть. Безмолвствовала. И только тихий голос графини Жанны, каждое утро читающий молитву возле её ложа на мгновение вызывал интерес. Веки могли изредка вздрогнуть, и одинокая непрошенная слеза скатится по щеке. Графиня не выдерживала, её сменяла сестра Габриэле из госпиталя. Жанна же убегала, сдерживая рыдания в свои покои.

* * *

'Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Молоденькую фрейлину его матери охватило волнение в сильных объятиях короля, во время танца. Нежная, невинная девушка в его руках дрогнула. Казалось, музыка в этом большом зале, звучала только для них. Франциск поддался этим чарам! Он вдруг почувствовал душевное смятение, его сковывало и смущало собственное королевское величие, и он боялся наделать неловкостей.

Вблизи внимательные серые глаза мадемуазель Анны под полукружьем каштановых бровей, которые как крылья ласточки застыли в полёте, казались ещё прекрасней. Ещё бархатистей, казалось, кожа, от которой шёл неземной аромат. Его волновал её приоткрытый ротик, который иногда трогала интригующая улыбка.

Внезапно Франциска охватило желание посвятить ей свою жизнь. Посвятить себя всего этим губам и нежным пальчикам. Возникло непреодолимое желание быть опутанным этими длинными волосами, что волнами спускались до тонкой талии. Эта нежная дева была в его власти. Хотя бы на время танца. Его безумно влекло к ней. Забыв обо всём, он склонился, намереваясь поцеловать девушку. Анна почувствовала его дыхание на своих губах. Им суждено было быть вместе! Навсегда. Их души, наконец, то нашли друг друга в океане миров и продолжительно долго тянущихся веков. Вселенная допустила эту встречу.

И вдруг вместо сильных объятий вязкий холодный туман. И крик любимого, теряющего её навсегда:

— Анна, любовь моя!

Задыхаясь, девушка кричала. Но почему её никто не слышит!

— Франциск! — казалось, душа готова была покинуть это тело и отправиться на поиски возлюбленного.

Как же было больно.

Давил туман, тяжёлым грузом он лежал на груди, сковывая движения. Забирая желание жить. Холодный, вязкий. Ледяной! И только голос иногда звучащий вдалеке напоминал о чём-то грустном. Он не давал ей окончательно замёрзнуть.

И снова дымка тумана окутывала разум. И снова забытьё. А вдали иногда звучала музыка.