Сеня Столпник. Почти фантастическая повесть - Андрей Сергеевич Ткачев

лозунгом реванша за «войну 08-08-08». У России просто не хватило бы сил на все театры боевых действий. Да и внутри страны проснулись бы свои «спящие». Жара была бы такой, что бандеровская мечта поездить на БТР по Красной площади, как никогда раньше, приблизилась бы к воплощению.

Действовать планировалось максимально быстро. Именно готовность к реализации этих планов подстегнула Россию начать СВО.

* * *

Все это интересно политологам, историкам, работникам спецслужб. Обывателю, да еще интеллигенту, это до лампочки. Или до взрыва первой бомбы на собственном дворе. Сеня был из того же теста, и сказанное к нему полностью относится. Но кто знает, по чьей просьбе Илья Муромец[142] с печи слезет?

Сеня очень внимательно выслушал в записи выступление президента (с таким лицом, как у него, на кадрах кинохроники советские люди слушали голос Левитана[143]), а потом, не отрываясь, стал следить за событиями на фронте.

* * *

Больше всего поначалу он был удивлен тем фактом, что из общей повестки куда-то исчез ковид. Его как будто и не было вовсе. Еще вчера был, и всякий скептик, сомневающийся в масштабах пандемии, объявлялся «врагом цивилизованного человечества». А уже сегодня его нет. Люди шутили, что Путин назначил войну и ковид отменил, чтобы силы не распылять.

Но шутки шутками, а человечество просто «не вывозит» много важных тем сразу. Ему нужна одна Тема, как главное блюдо на информационной трапезе. А все остальные катастрофы, переговоры, локальные конфликты, спортивные события… будут выполнять роль закусок и десертов. И поскольку мир живет совсем не так, поскольку в нем ежечасно происходят сотни самых важных событий, такая тенденциозность подачи новостей как бы намекает… По причине этой двусмысленности, да и вообще по причине крикливости и суетности новостного формата Семен Иванович ни политические шоу, ни федеральные каналы вообще старался не смотреть. Война эту сторону жизни подкорректировала.

Теперь он почти не отрывался от телевизора. Грубо говоря, как обычный москвич, из всех топонимов соседней страны он знал только Киев, Харьков и Одессу. Теперь новые имена, Ирпень, Гостомель, Мариуполь[144], навязли в зубах. Он не поленился сходить по соседству в Дом книги на Арбате и вернулся из магазина с картой Украины, которую повесил в спальне. На ней он флажками стал отмечать продвижение войск и места особенно тяжелых боев.

* * *

Просто удивительно, насколько все, что происходило на Украине перед войной, никак или почти никак не интересовало большинство россиян. И то, что Донбасс захлебывался кровью с 2014 года, люди слушали как отвлеченную информацию о страданиях на другой планете. Но эта война, или как там ее правильно следовало называть – СВО, очень глубоко зашла во многие сердца, включая Сенино сердце, и выходить, судя по всему, не собиралась.

Ольга Павловна попробовала несколько раз завести с ним разговор на эту тему. Но муж общаться не хотел. Он вообще почти перестал разговаривать.

Первые потери, первые неудачи на фронте стали известны довольно быстро. Поначалу людей охватило веселое шапкозакидательство. Все были уверены, что доблестная Российская армия быстро сломит сопротивление «соседнего хутора, заигравшегося в нацизм». Уже обсуждали, какие политические шаги нужно будет предпринимать на возвращенной к здравому смыслу Украине.

Но вскоре оказалось, что все не так просто и не так быстро. Враг был мотивирован, обучен и хорошо вооружен. Враг, оказывается, долгие годы под контролем Запада готовился воевать с Россией. И пока все здесь представляли Украину в виде бойкой и красивой дивчины на манер Наталки-Полтавки, Украина успела стать серьезным Упырем из страшных сказок. Этот враг ни много ни мало готовился красить крыши русской кровью и вздергивать «москаляку на гиляку»[145]. Даже малые дети, наученные родителями, «зиговали» на камеру и обещали «резать русню».

Попытки воевать с таким врагом в режиме «легкой прогулки» вскоре дали себя знать кровью и горечью ненужных потерь. Быстрые прорывы вглубь территории врага сменились неподготовленными отступлениями. В обществе нарастали вопросы и недоумения. Запад ликовал и предчувствовал близкое военное поражение России. Надо было застегиваться на все пуговицы и воевать без белых перчаток. Вопрос для России стал в духе Гамлета: «Быть или не быть». Заговорили и о мобилизации.

* * *

Вернувшись как-то раз из магазина, Оля положила на кухонный стол пачку макулатуры из почтового ящика. Коммунальные платежки, рекламные листки, районную газету, что-то еще. Маленькая бумажка с бланком местного военкомата тоже была среди этой всякой всячины. Сеня взял в руки повестку (это была она) и прочел содержание. Аркадию Семеновичу Юрлову предписывалось явиться по указанному адресу в нужное время. Не говоря Оле ни слова, он оделся и вышел из дома.

Объединенный военный комиссариат Тверского района г. Москвы находился недалеко от их дома. Сеня вошел внутрь. В Комиссариате было людно. Молодые люди, ожидая очереди, стояли вдоль стен.

– В какой кабинет идти, если повестку получил? – ни к кому конкретно, а как бы ко всем сразу обратился Семен Иванович.

– На второй этаж. Кабинеты 201–208, – монотонным голосом ответил один из парней.

Сеня пошел по лестнице. На втором этаже тоже было людно. Заняв очередь, Сеня стал ждать. Рядом с ним, справа и слева стояли парни возраста его сына. Кто-то, видимо, нервничал. Кто-то стоял безучастно, роясь в телефоне. Один за другим парни заходили в двери и вскоре выходили обратно, неся в руках какие-то бумаги. Дождавшись своей очереди, Семен Иванович скрылся за обитыми дерматином дверями кабинета.

– Здравствуйте. Я по повестке, – сказал Семен Иванович.

Перед ним за столом сидела женщина лет сорока с погонами капитана на плечах.

– Давайте повестку, – сказала она, оглядывая Сеню с головы до ног. – А вам сколько лет?

– Немного. – Ответил Семен Иванович. – Шестидесяти еще нет.

– Аркадий Семенович, – прочитала женщина. – Видимо, ошибка вышла. Вы свободны. Не смею задерживать.

– Это не ошибка. Я отец. Так сказать, «Отец солдата»[146], если вы смотрели этот фильм. Аркадий Семенович Юрлов – мой сын. А я – его отец. Семен Иванович Юр лов.

Женщина оторвалась от бумаг на столе и строго сказала Сене:

– Понятно. Сына отмазывать пришли. Вы в повестке расписались? Расписались. Если он не явится, будет уклонистом.

– Мой сын… Он не явится. Вы правы. Произошла ошибка, даже много ошибок. В смысле жизненных ошибок. Я бы хотел… за него отслужить. Можно?

Женщина сначала не поняла. Таких слов она пока не слыхала. Потом подумала, что над ней смеются, и, раздражаясь, сказала:

– Папаша. Вы по возрасту не подходите. У нас в стране пока не всеобщая мобилизация. Идите