Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

развернуться для военных операций. Кроме того, несмотря на сигнал военной опасности, командный состав жил в городе на квартирах. Естественно, при первых выстрелах среди красноармейцев создалась паника, а мощный шквал огня немецкой артиллерии быстро уничтожил обе дивизии. По рассказам красноармейцев, которым удалось спастись, заслуживает внимания и тот факт, что не все части и соединения имели патроны, не было патронов у бойцов. <..>

Можно было бы привести много примеров, подтверждающих, что командование 4-й армии, несмотря на то, что оно находилось в пограничной области, не подготовилось к военным действиям.

Вследствие такого состояния с первых же дней военных действий в частях 4-й армии началась паника. Застигнутые внезапным нападением, командиры растерялись. Можно было наблюдать такую картину, когда тысячи командиров (начиная от майоров и полковников и кончая мл[адшими] командирами) и бойцов обращались в бегство. Опасно то, что эта паника и дезертирство не прекращаются до последнего времени, а военное руководство не принимает решительных мер. Работники обкома партии вместе с группой пограничников пробовали задерживать бегущих с фронта. На шоссе около Ивацевичей нам временно удалось приостановить это позорное бегство. Но здесь необходимо принять более серьезные и срочные меры борьбы со стороны военного командования.

Возмутительным фактом является и то, что штаб корпуса (имеется в виду штаб 28-го стрелкового корпуса (командир генерал-майор В.С. Попов). – Б.С.) не установил связь с обкомом, выехал на командный пункт за город, потеряв связь со своими частями.

Таким образом, многие командиры и политработники вместо организации эвакуации в панике бежали из города, в первую очередь, спасая свои семьи, а красноармейцы в беспорядке бежали.

Обком и горком КП(б)Б вместе с обл[астными] управлениями НКВД и НКГБ пытались первое время навести порядок в городе, но эффективно ничего сделать не смогли, поскольку красноармейские части в панике отступали. Поэтому, не зная обстановки, не имея связи с военным командованием, не рассчитывая на боеспособность воинских частей, мы вынуждены были оставить г. Брест.

Обком КП(б)Б считает, что необходимо принять самые срочные и решительные меры по наведению порядка в 4-й армии и укрепить руководство 4-й армии».

На этом документе есть резолюция Сталина «т. Маленкову Г.» и справка начальника Генштаба генерала армии, будущего маршала Георгия Константиновича Жукова (1896–1974): «Командующий 4-й армией снят с работы и отдан под суд. Жуков. 9.VII»[111].

Секретарь по транспорту Брестского обкома компартии Белоруссии Николай Ильич Красовский (1908–1982), беседуя 17 декабря 1944 года в Минске с сотрудником Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР, сообщил: «Накануне, 21-го, было очень спокойно. У нас как раз был театр оперетты минский. Причем, на следующий день никаких особых явлений не было. Мы как раз вечером все в театре были. После театра пришли ко мне, сидели, заснули поздно, часа в 2. Ровно в 4 часа раздался залп орудий. Я думал, что гроза, побежал выключать радиоприемник, чтобы не стукнуло. Пока я добежал, второй залп раздался. Я подумал, что в крепости что-нибудь взорвалось. Посмотрел в окно, из крепости какой-то огонь. Они первый залп дали по крепости, по Южному городку, Северному. Это все пристреляно было. Из-за границы каждый дом виден, и они били прямой наводкой.

Когда я позвонил в обком партии по телефону, то телефонная связь уже в 4 часа не работала. Видимо, она была выведена [из строя] по улицам или парашютистами, или людьми, которые сюда были заброшены. Коммутатор наш еще действовал. Я связался по коммутатору с обкомом. Начали собираться мы в обкоме. Связаться ни с кем нельзя было. Мы попробовали связаться по ВЧ. ВЧ тоже [не] разговаривает. Это – обстановка в первые минуты.

Мы собрались в половине пятого. Связи ни с кем не было никакой. Мы сначала обсуждали этот вопрос, потом договорились коммунистов всех отобрать, в военкомате вооружить и хотели начать сопротивление. Но мы не могли связаться со штабом армии, который был в Кобрине. Командующий накануне здесь был, потом уехал. Поэтому связаться как-нибудь и узнать об их планах нельзя было. До 8 часов собрали коммунистов. В военкомате оказался только один станковый пулемет в разобранном виде и несколько винтовок было.

Часам к 8 утра уже началась пулеметная стрельба. Причем, к 8 часам немцами был уже занят район мостов южной крепости, между Волынкой и крепостью к территории тюрьмы и электростанции. Уже в 8 часов Московская улица простреливалась вдоль пулеметным огнем.

Наши части были в крепости. Они там оказывали сопротивление. Причем, немцы не могли их взять сразу. Обстрел весь начался с крепости.

Одновременно началось наступление севернее крепости, на вокзале. В 8 часов на вокзале была слышна перестрелка пулеметная и винтовочная. Когда мы уходили из обкома, по площади около обкома летали пули.

Мы решили, поскольку нет связи ни с кем, уйти из города в какой-нибудь ближайший районный центр и оттуда связаться с ЦК и другими организациями. Население уходило массами.

Часть товарищей шла по Пушкинской улице. Я должен был пойти домой, чтобы семью забрать. По дороге ехала грузовая машина. Я их посадил и с большим трудом отправил. Сам пошел догонять. Когда я вышел на Московскую улицу, здесь уже нельзя было идти. С заведующим трофейным отделом вышли на Кобринскую улицу, через виадук прошли и вышли на поле, стороной от шоссе.

В это время шла толпа народа. С дороги все свернули и шли между железной дорогой. С половины девятого эту толпу начали обстреливать немецкие самолеты. Причем, видно было, что это жители, все они в пестрой одежде. Самолеты снижались до бреющего полета и сначала бомбы сбрасывали, причем, по 20–30 самолетов летало, а потом снижались и обстреливали. Очень много убитых было на поле. Народ весь шел пешком.

Немцы в основном обстрел города вели из артиллерии. Самолеты часов в 7 появились над городом, сбросили в нескольких местах бомбы и потом начали бросать листовки. Город в основном пострадал от артиллерийского обстрела, потому что здесь все было пристреляно.

Воинских частей в городе не было. Все они находились или в крепости, или в северном городе и там оказывали довольно продолжительное время сопротивление. Когда я проходил около половины девятого мимо Кобринского форта, там артиллерия обстреливала довольно интенсивно и довольно продолжительное время.

В самой крепости сопротивление продолжалось до 7 июля. Из крепости почти никто живьем не ушел. Даже пленные, которые сдались, все были расстреляны (эта информация не соответствует действительности, да и покинувший Брест в первой половине дня 22 июня Н.И. Красовский ничего не мог знать о судьбе пленных, равно как и о том, сколько именно