Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

возможным германским нападением. – Б.С.) я понял по-своему и не ввел ее в действие заранее, то есть до наступления противника. Я знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что все в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать. Фамилию, кто мне это говорил, я назвать не могу (речь идет о наркоме обороны маршале Семене Константиновиче Тимошенко (1895–1970). – Б.С.)». Павлов также утверждал, что «в июне по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста в лагеря». Коробков возразил: «Я об этом не знал. Значит, Попова надо привлекать к уголовной ответственности за то, что он не выполнил приказа командующего»[114].

Отмечу, что как раз 15 июня командиры рот и батальонов соединений, развернутых по плану «Барбаросса», получили приказ о выходе на исходные позиции для войны против России.

До сих пор не прояснен вопрос, отдавал ли Д.Г. Павлов приказ в начале июня о выводе к 15 июня 3 дивизий из Брестской крепости. В его показаниях на суде есть одна странность: получается, что командующий округом отдал приказ о выводе дивизий непосредственно командиру корпуса, минуя командующего армией, что явно нарушало военную субординацию. И если даже Попов получил приказ о выводе войск из Брестской крепости лично от Павлова, он должен был немедленно уведомить о нем своего непосредственного начальника – командующего 4-й армией Коробкова. Сейчас уже сложно установить, как на самом деле обстояло дело.

А вот как запомнилось начало войны в Бресте 3-му секретарю Брестского обкома партии Татьяне Ивановне Новиковой (1902 – после 1952). В докладной записке секретарю ЦК компартии Белоруссии Григорию Борисовичу Эйдинову (1908–1977) 19 июля 1941 года она писала: «22 июня в 4 часа утра немцы начали обстреливать гор. Брест артиллерийским огнем. В 4 ч. 10 мин. я вместе с т. Бессоновым пришли в обком КП(б)Б. Тов. Тупицын и другие были уже там. Телефонная связь в обкоме (городской телефон, ВЧ) была прервана, созвониться с ЦК КП(б)Б, РК КП(б)Б и городами мы не могли.

В 4 ч. 30 мин. в подвале обкома КП(б)Б собралось около 100 коммунистов. Часть коммунистов направлена была в горвоенкомат, часть коммунистов находилась на своих предприятиях и в учреждениях. Связи с предприятиями и учреждениями у обкома не было.

Немецких самолетов в городе было очень мало, немцы артиллерийским огнем бомбардировали крепость, военные северные и южные городки, здания обкома КП(б)Б, исполкома облсовета, областной конторы Госбанка, обл. управления НКГБ, больницы. Здания в Бресте почти не разрушены, за исключением вокзала и спирто-водочного завода, горевших в первые часы бомбардировки.

Немцы с самолетов сбросили большое количество антисоветских листовок в городе и за городом; многие поднимавшие листовки тут же их уничтожали.

В течение трех часов обком не имел связи ни с начальником гарнизона, ни со штабом 4-й армии, ни с погранотрядом. Несмотря на розыски начальника и зам. нач. гарнизона, их в городе не нашли.

2 раза собирались секретари обкома с тем, чтобы решить, что делать, но так ничего и не решили. Мы рассчитывали на то, что наши советские самолеты, воинские части вступят в бой. Мысли об уходе из города не было. Но в 7 ч. – 7 ч. 30 мин. утра в обком зашел т. (фамилия в тексте не проставлена. – Б.С.) и заявил т. Тупицыну, что немцы вошли в город. Тов. Тупицын дал указание всем выйти из города. Примерно на расстоянии 6 км от города я видела т. Тупицына, потом его потеряла из виду и направилась вместе с тт. Марченко, Лахей, Морозовым по направлению к Жабинке, оттуда – Кобрин, Антополь, Пинск. Перед уходом из обкома была уничтожена вся секретная переписка в несгораемых шкафах тт. Тупицына, Бессонова и моем. Зав. особым сектором т. Малашенко уничтожил решения бюро „особая папка“, решения ЦК ВКП(б) и ЦК КП(6)Б за 1941 г., шифр, не успел уничтожить решения ЦК ВКП(б) и ЦК КП(б)Б за 1940 г. Я не видела зав. учетом т. Копкова, но мне передавали, что он не нашел ключи от комнаты, следовательно, все дела учетного отдела не уничтожены. Не уничтожены учетные карточки коммунистов Брестским ГК и Брестским РК КП(б)Б, так как т. Коротков (2-й секретарь ГК КП(б)Б) не нашел зав. учетом Литвинову, у которой находились ключи, т. Коротков заявил, что она была убита у себя во дворе. Зав. орг[анизационно] – инстр[укторским] [отделом] Брестского РК КП(б)Б т. Клюйко два раза прибегал в обком, искал зав. учетом и т. Дядева, искал их также на квартирах, но не нашел, поэтому парт[ийные] документы не уничтожены.

Из города отступали неорганизованно. Население с первых же выстрелов бежало за город, в 7–7.30 ч. утра уходили коммунисты из обкома партии, причем коммунистов, находящихся на предприятиях и в учреждениях, в известность не поставили о выходе из города, следовательно, часть коммунистов осталась в городе. Известно, что в Бресте остались управляющий Госбанком т. Шустерман, зав. облфо т. Шалман, его заместитель т. Синкевич, пред. облплана т. Соловей, причем тт. Соловей, Шустерман, Копков (зав. учетом обкома) скрываются где-то в подвале, а тт. Шалман и Синкевич арестованы и отправлены в тюрьму (из информации тт. Иоффе и Богданова). Неизвестно, ушли [ли] из Бреста семьи тт. Длугошевского и Сикорского, семья т. Дружинина осталась в городе и, по сообщению т. Богданова, перешла на другую квартиру на улицу Менжинского, осталась также семья секретаря горкома КП(б)Б т. Короткова. По-видимому, осталась в Бресте т. Малявская – секретарь ГК КП(б)Б по кадрам, ее муж Авласенко зав. отделом партпропаганды Брестского ГК КП(бБ был ранен, она приходила в облуправление НКВД, просила машину, но, по заявлению т. Шаповалова, машину ей не дали.

В дороге под Слуцком застрелены члены ВКП(б) т. Трофимов – нач. отдела обл. управления НКГБ, сотрудник т. Курусь и нач. Брестского РО НКГБ т. Ершов; они были приняты за диверсантов и застрелены нашим отрядом.

Никто из Брестской организации не видел в пути депутатов Верховных Советов тт. Савчук, Побудей и Борщевскую, по-видимому, остались в Бресте. <..>

В городе до 22.VI шли усиленные слухи, что немцы в ближайшее время начнут войну с СССР, называлась дата наступления – 10, 15, 25 июня. Но официально никто из руководителей обл. управлений НКГБ, НКВД, погранотряда, 4-й армии, насколько мне известно, ни обком партии, ни т. Тупицына об этом не ставили в известность. 22.VI около 2 час. ночи, между прочим, в беседе нач. обл. управления НКВД т. Овчинников сказал мне, что он 21.VI получил распоряжение из наркомата и дал сам распоряжение всем