Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

вражеский мост через р. Буг был наведен именно промеж наших недостроенных дотов на центральное шоссе Западного острова, под прикрытием ураганного крупнокалиберного пулеметного огня из злополучной вражеской вышки.

Сам остров в первые секунды нападения был усыпан артиллерийским и минометным шквальным огнем. Под навесным огнем в течение, возможно, одной-двух минут был составлен мост из амфибий с десантом, который, очевидно, так же моментально срезал проволочное ограждение. Мне казалось, что на каждом квадратном метре ложилась мина или снаряд. Очевидно, несколько крупнокалиберных пулеметов, установленных на вышке, сплошным градом пуль устилали территорию Западного острова вплоть до Тереспольских ворот крепости. Вот так выглядела картина с первых секунд боя на Западном острове. Над островом пикировали самолеты»[126]. По свидетельству Л.Г. Олешко, «личный состав автороты и хозроты 17-го погранотряда состоял из 13 опытных старослужащих пограничников, которые были участниками боев на Халхин-Голе и даже у озера Хасан. Примерно одна треть из них была удостоена высоких правительственных наград. На их груди красовались, кроме медалей за указанные бои, ордена Красной Звезды и Красного Знамени. Вооруженность их была обыкновенная, согласно уставу погранслужбы для мирного времени… Что касается курсантов школы шоферов (их к моменту германского нападения насчитывалось 125 человек. – Б.С.), это были солдаты первого года службы, но уже прошедшие службу на линейных заставах, и некоторые из них – отличившиеся по задержанию нарушителей границы.

На пирамиде в казарме имелось 29 винтовок обыкновенных, того времени, 3 винтовки СВТ, 2 ППД и один пулемет системы Дегтярева, и ко всему одноразовый запас патронов.

Было примерно 15–20 пистолетов системы Наган, которые находились у младших командиров, инструкторов-водителей и у караульного наряда. В каптерке старшины был некоторый запас ручных гранат и патронов.

Вдоль берега р. Буг в земляном валу было 5 железобетонных дотов, два из них – двухэтажные артиллерийские, а три – одноэтажные пулеметные, прикрывающие артиллерийские»[127].

Очевидно, что снайперы, на действия которых постоянно жаловались немцы, штурмовавшие Брестскую крепость, были прежде всего среди пограничников, на что указывает и наличие снайперских винтовок СВТ в их арсеналах. Многие советские пограничники были опытными бойцами, уже успевшими поучаствовать в локальных конфликтах.

Пулеметчик 9-й заставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда рядовой Григорий Терентьевич Еремеев (1918–1998) описал, как встретила начало войны 9-я застава: «Не успел заснуть, как раздался оглушительный взрыв. Я быстро вскочил и дал команду: „В ружье!“ Хотел включить свет, но света не было. Выход на улицу оказался завален (мы располагались на втором этаже). Тут же последовал второй взрыв, потом еще, еще.

Я забежал в комнату к начальнику заставы. Его семья состояла из жены, троих детей и матери. Взял за руку сынишку Кижеватова Ваню, сам он схватил младшего ребенка, и все мы направились к лестнице, которая вела со второго этажа вниз, во двор. Едва успели выйти из комнаты, как там разорвался немецкий снаряд.

Артиллерийский обстрел продолжался. Мы укрылись в комнатушке около квартиры политрука Пенькало (замполита 3-й резервной заставы. – Б.С.). Всего осталось в живых человек 17 во главе с начальником заставы. У коновода Алексеева нашлась махорка. Закурили по цигарке и стали искать оружие. Все были в одних трусах. Кижеватов приказал мне узнать обстановку во дворе. Я заметил, что на дровяных штабелях расположилось человек 40–50 немцев и обстреливают наших бойцов, выбегающих из укрытий. Выслушав мое донесение, Кижеватов приказал немедленно достать пулемет. Пулеметы были завалены кирпичом разрушившихся стен и потолка. Мы откапывали их под ураганным огнем противника. Вместе со мной работали командир отделения Федосеев и мой второй номер Василий Данилов. Пулемет оказался исправным. У большинства бойцов уже были винтовки. Я выкатил пулемет во двор в тыл немцам и по команде „пли“ начал обстреливать противника.

Наш огонь застал гитлеровцев врасплох. Почти все они остались лежать на месте. Когда операция кончилась, мы вернулись на заставу. Мне и Алексееву было приказано защищать пулеметным огнем ворота, выходящие в сторону острова. Возле лестницы, которая вела на улицу, под грудой кирпича мы услышали стон, а затем просьбу о помощи. Лейтенант послал на выручку товарищу двух пограничников, но они не успели этого сделать, ибо последовал очередной взрыв снаряда, похоронивший и этих пограничников и того, кто просил о помощи.

Мы с Алексеевым поставили пулемет на стол в кабинете начальника заставы, направив ствол его в сторону ворот. На окне сохранились шторы, их задвинули так, что немцы не могли заметить ни нас, ни пулемет. Было уже около шести часов утра. Артиллерийская подготовка кончилась, кругом все горело, однако взрывы не прекращались. К нам подошел Кижеватов и приказал сжечь всю документацию заставы. Так как в огне недостатка не было, я и Алексеев немедленно выполнили приказание и снова заняли свои места.

После артиллерийской подготовки враги решили, очевидно, проверить, есть ли живые. В воротах появился вражеский разведчик, которого мы пропустили, за ним еще двое, пропустили их тоже. Слышим, за воротами поднялся галдеж, и показалась группа фашистов. Мы прицелились и, когда первые из них вошли во двор, открыли пулеметный огонь. В это время к нам в окно влетела немецкая граната с деревянной ручкой. Я думал, что это с потолка упала дранка или кусок доски, и не обратил вначале внимания. Раздался взрыв. Нам засыпало глаза песком и известковой пылью. Алексеева отправили в лазарет.

Наблюдателем ко мне прислали командира отделения Федосеева. Он должен был сообщать мне о наличии немцев. В комнату влетела еще одна граната. Вошел Кижеватов. Мы доложили, что все время летят гранаты, но найти гранатометчика не удается. Уничтожить его вызвался снайпер Голубцов. Он забрался на стену и сверху пристрелил немца, лежавшего против нашего окна среди разного мусора и кирпича.

Следующая атака гитлеровцев началась около восьми часов утра. Но войти во двор заставы им опять не удалось. Тогда они со стороны острова установили пулемет и попытались через ворота обстреливать нас, однако безуспешно. Попытка врага проникнуть во двор со стороны ворот снова окончилась неудачно.

В 9 часов мне было приказано сходить в санчасть, которая располагалась в подвале 333-го стрелкового полка. Раненых там было человек 50–60. Я промыл глаза и прилег немного отдохнуть. Проснулся от грохота – началась артиллерийская подготовка. Мы вновь заняли прежние места, наскоро перекусили: хлеб, сливочное масло и немного воды.

Приблизительно около 12 часов дня снова начался штурм. Недалеко от нас ударил в стену снаряд, и воздушной волной меня отбросило назад. Я сильно ушиб голову и левую руку. Опомнившись, увидел, что Федосеева со мной нет, его вызвали в штаб, вместо него прислали другого