Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

который на Нюрнбергском процессе инкриминировали руководству вермахта. – Б.С.). Потом привезли туда, где сотни наших раненых людей валялись. Наши врачи Петров Ю.В. (Юрий Викторович Петров (1909–1969), военврач 3-го ранга, старший ординатор хирургического отделения 28-го стрелкового корпуса. Пленен 27 июня 1941 года. Начальник хирургического отделения лазарета „Ревир“ в Южном военном городке. Освобожден в 1945 году. Поскольку Петров был пленен вместе с ранеными, вероятной датой пленения Матевосяна может быть и 27 июня 1941 года[132]. – Б.С.), Николаев С.С. – они раньше из госпиталя попали к немцам, потом Маслов Б.А. (Борис Александрович Маслов (1904–1952), военврач 2-го ранга, начальник Брестского военного госпиталя. Освобожден в 1944 году. Войну закончил майором. 2 января 1945 года он выдал С.М. Матевосяну справку, в которой отметил: „Свидетельствую: гв. ст. лейтенант Матевосян Сергей был ранен 25.06.1941 в боях на защите Брест-Литовской крепости и лечился мною. Диагноз: пулевое сквозное ранение верхней трети правого бедра. Ножевое ранение поясничной области. Гранатно-осколочное ранение правой голени“[133]. Таким образом, Матевосян, скорее всего, был ранен 25 июня, а в плен попал на следующий день, 26 июня, вместе с Е.М. Фоминым и И.Н. Зубачевым. Б.А. Маслов был арестован в 1948 году по ложному обвинению в измене Родине, приговорен к 20 годам заключения и умер в лагере. – Б.С.) в плену был. Эти врачи и ухаживали за своими ранеными со своими медикаментами.

Мне сделали перевязку снова. На ранах уже черви были. Нас вынесли уже за крепость, привезли в химгородок. Здесь подлечили немного. Там все время я лежал, потому что боялся, что вот-вот выдадут. А их интересовало, кто в крепости был командиром, кто руководил.

Наши врачи подлечили. Петрову я сказал, что здесь не останусь. Он был со мной в хороших отношениях, за мной исключительно ухаживал. Где нужно было найти лишнюю дозу таблеток, которые восстанавливают кровь, он делал. Я ему рассказал, что уйду отсюда, Маслов был там и ушел, взял 5 человек (военнопленный Б.А. Маслов бежал из лазарета в Южном военном городке 3 декабря 1941 года[134]. – Б.С.). Это было 1 сентября».

27 августа 1946 года Матевосян сделал рукописное дополнение к стенограмме: «Юго-Западный участок Брест-Литовской крепости, где мне было приказано руководить обороной, с 22.06.41 г. по 28.06.41 г. неоднократно (за день 4–5 раз) переходил в контратаку в рукопашный бой. Бойцы и политруки, которые меня знали до войны, при обращении со мной во время боя говорили: „Тов. Герой Советского Союза“ (присвоили сами), а те, которые не знали, называли „тов. полковник“, так как я носил гимнастерку с четырьмя шпалами»[135].

Воспоминания Матевосяна были записаны через три с половиной года после обороны Брестской крепости. Какие-то общие вещи в его рассказе выглядят правдоподобно – о поведении призывников-«западников», о том, что война всех застала врасплох, и сначала думали, что это не немцы стреляют, а склад какой-нибудь в крепости взорвался. Но вот свою роль в обороне Матевосян явно преувеличивает. Если верить ему, то всем распоряжался он, а полковой комиссар Ефим Моисеевич Фомин (1909–1941), заместитель командира 84-го стрелкового полка по политической части[136], только с ним соглашался. Матевосян выставляет себя одним из организаторов обороны на Центральном острове, но при этом не называет фамилии других командиров, кроме Фомина. А если бы он действительно был одним из организаторов обороны крепости, то должен был бы помнить хотя бы капитана Ивана Николаевича Зубачева (1898–1944), заместителя командира 44-го стрелкового полка по хозяйственной части, который приказом номер 1 был назначен командиром гарнизона крепости. Вероятно, Матевосян от других пленных знал, что Фомин, взятый в плен 26 июня 1941 года, был сразу же расстрелян немцами согласно драконовскому «приказу о комиссарах», и опровергнуть его рассказ никак не мог. Зубачева же Матевосян либо совсем не знал, либо знал, но не имел представления о его дальнейшей судьбе. Если бы Зубачев пережил плен и был бы уже освобожден, то мог бы легко опровергнуть рассказ Матевосяна. Поэтому безопаснее было бы не называть его фамилию. Уж очень хотелось Самвелу Минасовичу стать Героем Советского Союза, на что он прямо намекал в рукописном дополнении к стенограмме. Потому и продлил свое участие в обороне крепости и, соответственно, саму эту оборону, до 5 июля, и значительно преувеличил потери немцев. На самом деле, согласно справке, подписанной Б.А. Масловым, Матевосян участвовал в обороне крепости только четыре дня, а не две недели, как он утверждал, и на четвертый день обороны был тяжело ранен и выбыл из строя. Правда, на эти четыре дня пришлись самые ожесточенные бои. Вслед за Матевосяном советская историография стала продлевать время обороны крепости, иногда – вплоть до 23 июля, дня пленения майора Гаврилова. В то же время не вызывает сомнений, что Самвел Минасович был тяжело ранен в боях за крепость и попал в плен раненым.

Также подтверждается участие Матевосяна в эпизоде с бронемашинами. Санинструктор 75-го отдельного разведывательного батальона рядовой Роман Антонович Возяков (1917–1968) вспоминал: «…замполита Матевосяна видел в первый же день войны. Когда три наши бронемашины подъехали к казарме 33-го отдельного инженерного полка, в одной из трех бронемашин я видел замполита Матевосяна»[137]. За оборону Брестской крепости Самвел Минасович Матевосян в 1957 году был награжден орденом Красного Знамени[138].

В.С. Попов 8 июля так описывал начало боевых действий: «В 4.15 22.06.1941 г. противник с укороченных дистанций неожиданно открыл сосредоточенный беглый артиллерийский огонь (не менее 4–5 артполков) по районам – крепость, Северный городок и Южный городок, перенося затем отдельными орудиями и батареями огонь по городу. Одновременно подверглись интенсивной воздушной бомбардировке Северный и Южный городки, вокзал Брест и район станции Жабинка.

В первый же период артиллерийского обстрела были разрушены мосты, выводившие из крепости (через реку Мухавец). Сооружения и склады крепости, военные городки, а также район вокзала Бреста сразу же охватило огнем, причем пожар быстро распространялся вследствие продолжавшейся интенсивной бомбардировки. Всякая связь была сразу нарушена.

В этих условиях части Брестского гарнизона стали подниматься по боевой тревоге, неся большие потери в личном составе и материальной части.

Планомерный сбор и развертывание частей корпуса, предусмотренные красным пакетом, были сорваны. Склады горели и взрывались. Командный состав, живущий в днс (домах начальствующего состава. – Б.С.), в большинстве своем не мог попасть к своим подразделениям.

Гарнизон крепости был артиллерийским огнем и пожаром расчленен на отдельные группы людей, одна часть которых искала укрытия от обстрела, другая – сквозь пламя пожаров и беспрерывные взрывы снарядов стремилась к выходам из крепости. В результате удалось вывести разрозненные