Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

Набор и вооружение легионов

В сентябре 1534 г. назначили капитанов, и комплектование началось. В феврале 1535 г. пошили 5593 униформы «цвета и формы, указанных королем устно», для Нормандского легиона; они обошлись в 27.965 ливров. Такая же пошивка была сделана для Шампанского легиона. В актах 1535 г. многократно упоминается жалованье пехотинцев. Дю Белле пишет, что в мае короля оповестили о готовности легионов к смотру; он поехал с визитом к Нормандскому легиону, «которым остался очень доволен»[63].

Правда, очень похоже, что вместо семи легионов набрали только шесть. Тем не менее в декабре 1535 г. было объявлено об отмене старого института вольных стрелков; он и в самом деле стал ненужным.

Бан и арьербан

Дворянство по-прежнему оставалось главным поставщиком сил для армии, куда его толкали воспитание, жизненные потребности и чувство чести. «Нет в мире государя, — писал Монлюк, — у которого боевой дух дворянства был бы выше, чем у нашего. Мимолетная улыбка повелителя воспламеняет самых равнодушных; они без страха меняют виноградники, луга и мельницы на коней и латы и идут умирать на поле, которое мы называем полем чести». С другой стороны, военная служба была главной обязанностью вассала, и, призывая дворян вступать в ордонансные роты и в легионы, Франциск I не отказывался от права созывать бан и арьербан, «который мы причисляем, — говорил он, — к основным своим силам, ибо в его состав входит все наше дворянство, на коем зиждется величие, сохранение и безопасность нашего королевства». Такие созывы объявлялись в 1522, 1529, 1534, 1536, 1538, 1542, 1544, 1545 гг.

Организация ополчения в форме бана

Бан был резервным ополчением, командный состав которого, генерал-капитан и капитаны отдельных частей сохранялись и в мирное время. Бан собирали по бальяжам и сенешальствам, и он состоял из дворян, держателей фьефов, потому что простолюдины, которые начинали ему подлежать, когда приобретали дворянские земли, не могли служить лично и выставляли заместителя. Дворянам полагалось все время содержать в порядке «оружие и коней у себя в домах, ибо они были обязаны службой за оные фьефы под страхом потерять имя и титул дворянина»[64]. Продолжительность такой службы в случае созыва составляла три месяца в границах королевства и шесть месяцев за его границами, не считая времени на дорогу туда и обратно.

Новый солдат

Хотя новая институция выделяла в частично преображенной армии важное место для дворян и хотя от этой институции наполовину отказались, а потом вернулись, все-таки ее существование повлекло (более или менее понемногу) определенные социальные последствия. Именно тогда появился современный солдат. Монлюк в своих «Комментариях» непрестанно говорит об этом солдате. «Я видел, как некоторые, носившие пику за жалованье в шесть франков, совершали столь выдающиеся подвиги и оказывались столь способными, что этого трудно было ожидать от бедных пахарей, и превосходили многих дворян отвагой и мужеством». Это вполне согласуется с королевским ордонансом, открывавшим простолюдинам доступ к воинским чинам и дворянству.

Позже прекрасное описание пехотинца сделает Брантом:

Поэтому, правду сказать, я думаю, что нет зрелища столь славного и столь великолепного, как доблестный солдат, с хорошим боевым духом, хорошо вооруженный, ловкий — идет ли он во главе роты, ввязывается ли на глазах у всех в стычку или в бой или бежит на штурм, готовый стрелять из своей аркебузы, — совсем нагой, безоружный, столь же решительно, как вооруженные лучше всех... И что меня особо восхищает в этих пехотинцах — вы увидите молодых людей из деревень, лавок, школ, почтовых дворов, кузниц, конюшен. Они провели в рядах этой пехоты всего некоторое время, и вот перед вами уже настоящие солдаты — опытные, сложившиеся, которые из ничтожества, каким были, становятся капитанами и ровней дворянам, не уступая в чести самым знатным и совершая деяния столь же отважные и благородные, как величайшие дворяне.

Иностранные войска

Несмотря на этот большой национальный подъем, все еще приходилось прибегать к помощи иностранцев, и даже похоже, что с 1536 г. вернулись к системе кондотты. Так, в Германии Франциск I просил предоставить ландскнехтов; одни только Вильгельм фон Фюрстенберг и Кристоф Вюртембергский привели их ему более десяти тысяч. У Кристофа была настоящая военная свита: двадцать алебардщиков с капитаном, гофмейстер, лейб-медик, два секретаря, конюший, повар. Король нанял также много швейцарцев и еще больше итальянцев. В рассказах Дю Белле на каждой странице встречаются какие-нибудь Строцци, Рангоне, Фрегозо, Да Чери, Гонзага. Один только Рангоне командовал армией из семи тысяч пехотинцев.

При помощи всех этих средств Франциск I получил для войн 1536–1537 гг. в распоряжение более ста тысяч человек.

VIII. Кампания в Провансе

Завоевание Савойи

и Пьемонта

В феврале 1536 г. французский король, отношения которого с герцогом Савойским уже несколько лет были очень напряженными, внезапно решил напасть на Савойю и Пьемонт. Это еще не было войной с императором, потому что эти страны ему не принадлежали, но это была прелюдия к ней. Никто не сомневался, что Карл не позволит обидеть герцога Савойского, с которым у него были союзные отношения и который причислял свои владения к империи. В этой войне Франциск I рассчитывал на нейтралитет папы Павла III и на содействие или хотя бы бездействие швейцарцев, очень раздраженных прошлогодним нападением герцога Савойского на Женеву. Он продолжал переговоры с членами Шмалькальденского союза. Те не хотели поддерживать его, несмотря на все старания Гийома Дю Белле, который через купцов, ездивших из Лиона на Страсбургские ярмарки, распространял слухи, что лютеран во Франции не преследуют, и со всех сторон осыпал империю манифестами. Германия становилась почти «верноподданной». Дю Белле объяснял причины этого (возможно, втайне надеясь преподать урок королю), рассуждая о настроениях немецких военных. Он говорил, что эти люди бывают трех видов: «одни, которые называют себя протестантами и настроены против вас как против своего главного гонителя; другие, которые называют себя папистами и настроены против вас как против турка, ибо имперцы иначе вас не именуют». Что касается третьего «вида», это те, кто просто хочет жалованья и расстроен, что король Франции не шлет денег.

Император в Риме

Нападение Франциска I на Пьемонт вызвало раздражение императора, для которого создала большие трудности уже смерть Сфорца. В консистории, собранной в Риме 17 апреля 1536 г., он произнес гневную речь, направленную против Франциска I. Он сетовал, что не получил предложений о соглашении, какие ему были обещаны; он вменял в вину французскому королю упрямые притязания на герцогство Миланское для герцога Орлеанского и