Свет неугасимый - Людмила Юрьевна Ефремова

вместе с Лохматым обалдело уставился на Мамрика. В этом спокойном, всегда готовом прийти на помощь существе впервые показалось то, что им показалось. А показалось им, что Мамрик от них подустал, подустал бесконечно варить кофе, мыть тарелки, добывать еду и делать много чего другого, что Дракон с Лохматым в силу своих поисков Смысла и Истины как-то и не замечали.

Нельзя сказать, что Дракону и Лохматому сразу стало стыдно.

– Да ладно тебе, Мамрик, – примирительно проговорил Лохматый и погладил всхлипывающего друга по спине. – Я тебе тут такой сад устрою – ни в каком санатории не приснится.

Ох, лучше бы он этого не говорил. Глаза Мамрика сузились, в них засверкали молнии, ещё немного – и, вторя им, раздастся гром. Но… неожиданно для всех Дракон разрядил ситуацию:

– А чьи это сапоги?

Все трое уставились на сапоги, стоявшие у порога.

– Не мои, – ответил сразу успокоившийся Мамрик.

– И не мои, – присоединился Лохматый, который и обувь-то надевал только тогда, когда спускался к людям на Нижнее плато.

– Да что вы на меня смотрите? – искренне возмутился Дракон, который обувь вообще никогда не надевал. Не лезла она на его когтистые лапы.

– А чьи тогда? – пропел Мамрик.

– Может, Лилька оставила? Или Алёна? – предположил Лохматый.

– Ну да, пришли сюда хором, разулись и оставили на память каждая по сапогу, – саркастически хмыкнул Мамрик.

Так ничего и не разрешив, друзья отвлеклись от темы сапог и перешли к теме заката с вечерним чаепитием.

Надо сказать, что вечернее чаепитие было для друзей незыблемым ритуалом. Он никогда не нарушался, хотя каждый раз наполнялся новым содержанием, ибо главной его составной частью был не чай как таковой, а разговоры вкупе с любованием закатом.

– А скажите-ка мне, друзья, – начинал, как правило, Лохматый, – в чём Смысл жизни?

Эта тема не выходила у Лохматого из головы. Он варьировал её как только мог, чтобы не вызывать раздражения собеседников. Мамрика и Дракона он уже побаивался, так как те, пройдя жестокую школу многочасовых рассуждений о Смысле, теперь не тратили время на дворцовый этикет, а сразу и честно заявляли Лохматому, что он им надоел с этими разговорами. Дескать, хочешь искать свой Смысл – ищи, но молча, и к другим со своими дурацкими вопросами не лезь.

Но иногда Лохматому удавалось обмануть друзей. Он начинал говорить о том, как много за сегодня сделал: выложил полметра стены забора из камней, добытых в процессе копания и просеивания земли. Что это хорошая защита от коз, которые всё время норовят обглодать деревья в саду. Следовательно, от его поисков Смысла большая побочная польза. В это время откуда ни возьмись набегали козы, и друзья с дикими криками и улюлюканьем скатывались с веранды, выгоняя их за хлипкую калитку. После чего Лохматый садился на лавку, подогнув под себя одну ногу, и с чувством выполненного долга заявлял, что козы – бессмысленные животные, весь смысл их жизни – набить желудок. Они даже не понимают зачем. Вот так и люди… А дальше уже неостановимым паровозом неслась речь о бессмысленности вообще. А вот если бы был Смысл!.. Спохватившиеся друзья уже ничего не могли поделать, ибо вставить хотя бы междометие в этот словесный поток было невозможно. Приходилось ждать полчаса, а порой и больше, чтобы задать какой-нибудь обескураживающий вопрос, который сбивал Лохматого с толку и заставлял задуматься в молчании на несколько минут.

Иногда между Лохматым и Драконом затевались дебаты. Дебаты были довольно странного свойства. Дракон тоже был специалистом по части пофилософствовать, но его любимой темой, как вы понимаете, была Истина. Дракон считал смыслом своей жизни поиск Истины, следовательно, Смысл для него был определён. Кроме того, Дракон, как представитель древней цивилизации, считал себя очень умным. В ответ на часовые монологи Лохматого он позволял себе молча улыбаться и согласно кивать, иногда вставляя редкие замечания. Собственно, дебаты начинались тогда, когда по ходу разговора возникала необходимость уточнить то или иное понятие.

– Вот ты говоришь, Смысл жизни – жить по сердцу, по душе. Но это же не Смысл – это способ поиска Смысла, если хочешь – путь, идя по которому можно дойти до Смысла! – закидывая в рот сухарик за сухариком, выдвигал предположение Лохматый.

– Много ты знаешь о Пути! – возражал ему Дракон. – Путь и есть сам смысл. А идя по Пути, можно дойти до Истины!

– Нет, постой! Если бы Смысл был в пути, то и не надо было бы ничего искать, ни к чему стремиться. Прожил какой-то отрезок времени, пришёл из пункта А в пункт Б – и в этом весь смысл. Получается, у банщика смысл жизни – в бане, у ученика – в учёбе, а у вора – в краже. Так, что ли?

Мамрик тихо вытащил из-под руки Лохматого мисочку с сухариками, которая почти опустела. Пытаясь в очередной раз зацепить вкусный кусочек поджаренного хлеба, пальцы Лохматого стукнулись о столешницу. Лохматый во время разговоров не замечал, как что-то постоянно исчезает у него во рту, поэтому предупредительный Мамрик внимательно отслеживал этот процесс, экономя скромные общественные запасы.

– Вот именно – в учёбе! – с удовлетворением подтвердил Дракон, выбрав из трёх предложенных ситуаций самую выгодную для себя и в качестве аргумента подняв кверху указательный палец. Палец выглядел довольно мерзко: толстый, покрытый морщинистой кожей, с длинным серым когтем. Но ни прожорливость Лохматого, ни вечное тыкание пальцем Дракона не смущали собеседников: они не замечали этого, получая удовольствие от игры в словесный пинг-понг.

– Ибо развитие и есть Путь и Смысл одновременно! – продолжил Дракон.

– Очень интересно, это какое же развитие у банщика?

– Не в профессии дело, а в самом отношении к делу. Если даже на одном и том же месте, даже в бане, ты каждый день решаешь новые задачи, значит, ты развиваешься.

– Ага, паришь клиента веничком: сегодня – берёзовым, завтра – дубовым. И потихоньку, незаметно для всех философствуешь, постигаешь Смысл жизни. Что же ты свою Истину в бане не ищешь?

Ох, зря это сказал Лохматый. Дракон из грязно-серого превратился в грязно-алого. Он действительно три года в бане не был. Ну не любил он эти глупости и потому полемический выпад Лохматого воспринял как упрёк в нечистоплотности.

– Кто бы говорил! – вспылил он, защищаясь. – Сам-то когда мылся?

– Ну при чём тут баня и Истина? – спасая ситуацию, встрял Мамрик. – Это же в философском смысле…

– Ну тогда конечно, – ехидно протянул Лохматый. – Если баню рассматривать в философском смысле, то смысл, конечно, очевиден! И истина где-то недалеко тоже.

У Дракона заблестели узкие жёлтые глазки,