Свет неугасимый - Людмила Юрьевна Ефремова

– Ни фига себе, – наконец-то очнулся Дракон. – Это что?

– Рефракция с интерференцией, – мотнул головой приходящий в себя Лохматый.

– Ой-ой-ой! Спасите меня! Спасите! – заверещал Мамрик.

– Да от чего спасать-то? – задумчиво пробормотал Дракон и потихоньку двинулся к столбу.

– Стой! Ты что, с ума сошёл? – крикнул Мамрик.

– Было бы с чего сходить, – нервно хохотнул Лохматый. – Да и с чьего тоже. Мы тут, похоже, все умом тронулись. Массовая галлюцинация.

– Вы что, его тоже видите? – шёпотом проговорил Дракон.

– А то! – отозвался пришедший в себя и находящийся дальше всех, оттого и самый смелый Лохматый.

– Ой-ой-ой! – продолжал тихо взвизгивать Мамрик.

Но тут заблистало солнце, зачирикали птицы, природа очнулась, словно кто-то невидимый включил рубильник утра. Дрожание воздушного столба исчезло, только на дорожке, идущей в сторону от веранды, наметилось какое-то шевеление – то ли трава пригнулась, то ли опавшие сухие листья прошуршали. И всё. Словно ничего и не было.

Выждав минут пять для верности, друзья наконец стянулись вместе, осторожно тыча пальцами в то место, где недавно был тот самый столб. Ничего особого. Вообще ничего. Утро заливалось яркими красками, набрасывая размашистые мазки ультрамарина на небесный свод, изумруда на кроны деревьев, берлинскую лазурь на едва видимое вдали озеро.

– Жаркий будет день, – констатировал Дракон.

– Работы много, – угрюмо глядя себе под ноги, добавил Лохматый.

– Давайте кофе пить, – подвёл итог Мамрик и поплёлся на кухню.

О произошедшем говорить не хотелось. И как бы ни сверкал начавшийся день, как бы ни пытался развеселить взор, веселья у друзей не было. Большой и тайный страх поселился у каждого в уголке души. Куда подевалась любимая всеми игра слов, невинные хитрости, подначки и капризы? Словно кто-то притушил свет в их глазах так, что тот мерцал теперь слабым огоньком керосиновой лампы.

Попив кофе с бутербродами, друзья молча разбрелись кто куда, пряча глаза друг от друга. Один и тот же вопрос кричал у каждого из них внутри: что это было? И чего ждать от внезапного нашествия? Лохматый копал землю без всякого энтузиазма, словно отрабатывал подёнщину в каком-нибудь КБ. Мамрик начал перебирать вещи и зачем-то достал два больших чемодана. Дракон уселся под орехом и сидел там с отсутствующим взором, не двигаясь и даже не попрошайничая у Мамрика свои любимые карамельки.

Первым не выдержал Дракон. Война войной, а обед по расписанию. Он неуклюже поднялся и потопал в дом. Мамрик стоял у окна и глядел вдаль.

– Слушай, Мамрик. – Дракон развернул его и прижал к стене. – Может, мне к Ветрогону слетать? Он старожил, всё здесь знает.

– Можно, – неожиданно согласился вечно возражающий Мамрик. Однако в его лице и интонации было что-то такое, что насторожило Дракона. Он пригляделся. Так, зрачки расширены, мышцы лица словно окаменели, губы открывались как у механической куклы. «Э, да он в изменёнке», – понял Дракон.

– Слушайте, а где сапоги? – заглянул в комнату Лохматый. – Вы чего тут?

– Да так, ничего, – ответил Дракон, выпуская Мамрика из лап.

– Какие сапоги? – Мамрик в любом состоянии оставался хозяином в доме.

– Какие, какие. Вчерашние. Ну помните, вчера у порога стояли, мы ещё думали, кто их оставил. Я тут на Нижнее плато собрался, а сапог нет.

– Зачем тебе сапоги? Они же чужие. Надень что-нибудь другое.

– А другого тоже нет. Кроссовки развалились, а в банных шлёпанцах под гору ходить неудобно.

– Дались тебе эти сапоги! – начал приходить в себя Мамрик. – Ты на сапоги заработал? Если бы ты не копал все дни напролёт, а зарабатывал деньги, были бы у тебя сапоги! Это из-за тебя всё началось!

– А я-то тут при чём? – искренне удивился Лохматый.

– А при том! Смысл он, видите ли, ищет. Что, нашёл свой Смысл? Навыдумывал всякую ерунду, вот и получай теперь.

«Так, началось», – подумал про себя Дракон и хотел было встрять в разговор, но вовремя себя одёрнул. Пусть поругаются. Им сейчас это даже полезно.

Впрочем, у Дракона была ещё одна веская причина промолчать. Открой он сейчас рот, тут же получил бы своё. Он ведь тоже по жизни занимался невесть чем – Истину искал. От поисков Лохматым Смысла жизни хоть какой-то толк: сад, огород. А от его поисков что? И не так уж неправ Мамрик: может, они сами беду накликали. «Строили, строили и наконец-то построили». Дракон тихо выбрался из дома, где разгоралась перепалка, и несолоно хлебавши тяжело взмыл в небеса и полетел.

Ветрогон ничего не знал.

– Впервые слышу, – удивился он. – Такого в наших краях ещё не было. Ну бродят какие-то привидения на Верхнем плато, то ли бродяги какие, то ли аван-туристы заплутавшие, но вреда от них никакого, да и в Срединный мир они не спускаются – прижились в своих пещерах. А вот вечернее свечение – это интересно. Что-то подобное я читал в детских фантастических книжках, типа «небесные врата» или «портал для перехода в иной мир». Но ведь всё это сказки, ты же понимаешь.

Дракон молча кивал. Не то чтобы Ветрогон ему не верил, но уж как-то излишне натурально выглядел в его рассказе дрожащий воздушный столб, словно живое существо какое. С другой стороны, они все, жители Срединного мира, сделали для себя сказку былью, почему же невозможно обратное? Может, это тоже быль, только ещё неизвестная, неизведанная? В общем, вопросов у Дракона только прибавилось. Он попрощался с Ветрогоном, даже не взглянув на его новые карты, полученные трансцендентным путём в долгих медитациях, и полетел назад.

Лохматый доссорился до того, что назло Мамрику ушёл на Нижнее плато босиком. Ободрал, конечно, ноги, хотя они у него и закалённые в многодневной работе с землёй и камнями, но тоже без толку. Люди с Нижнего плато ничего про воздушные колонны не слышали, только посмеялись над Лохматым, приняв его за сумасшедшего. Но Лохматому не привыкать, он из-за этого и ушёл от людей. Им бы только вино пить да песни орать, а думать о Смысле жизни им неинтересно.

К дому Лохматый подошёл, а Дракон подлетел почти одновременно. Малость не доходя, Лохматый присел у большого валуна перекурить, а Дракон привалился к камню: крыльями давно не летал, всё разрабатывал пути поиска Истины, устал. Поделившись сведениями и поняв, что их попытки что-нибудь узнать о произошедшем оказались безрезультатны, они замолчали.

– Что мы теперь Мамрику скажем? Он, наверное, один там с ума сходит, – вздохнул Лохматый.

– А что, только Мамрик переживает? – возмутился Дракон. – А нам как будто нестрашно!

– Страшно, конечно, – примирительно согласился Лохматый. – Но не так, как ему.

– Это почему же? – прищурил и без того маленькие узкие глазки Дракон,