Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

— Бездна! — вырвалось у меня.

За секунду нас вымочило до нитки. Прохожие с визгом и криками бросились врассыпную, прячась под козырьки витрин и навесы.

— Акиро, туда! — перекрикивая шум ревущего ливня, крикнула Ингрид.

Она схватила меня за рукав пиджака и потащила к ближайшему зданию. Между двумя монументальными фасадами зиял уходящий глубоко вниз широкий туннель, над входом которого нависал массивный каменный козырек.

Недолго думая, мы нырнули под его защиту, в полумрак спасительного туннеля, прячась от разбушевавшейся стихии. Снаружи стена воды с яростным шумом разбивалась о каменные плиты улицы, но здесь, в туннеле, освещенном ровным светом магических ламп, было сухо и относительно тепло.

— Обалдеть, ну и погодка! — звонко рассмеялась Ингрид, откидывая прилипшие к лицу мокрые пряди волос.

Я стер ладонью воду с лица, выжал полы своего школьного пиджака и повернулся к ней, чтобы согласиться, что Гадар умеет удивлять.

Слова так и остались непроизнесенными. Моя челюсть захлопнулась с такой силой, что я едва не прикусил язык.

Ингрид стояла прямо под яркой потолочной лампой, продолжая весело щебетать, отряхивая воду с короткой юбки. Но мой взгляд вопреки всем законам приличия и инстинкту самосохранения примагнитился чуть выше.

Та самая невесомая светлая блузка, в которой она так гордо вышагивала по улице, вымокла насквозь. Ткань намокла, потяжелела и прилипла к её телу как вторая кожа, став абсолютно прозрачной. Но самым катастрофическим оказалось даже не это. Оказалось, что под этой проклятой городской блузкой у наследницы рода ди Яго… вообще ничего не было. Никакого белья. Совсем.

Мой мозг, заточенный на поиск опасностей, мгновенно проанализировал открывшуюся картину во всех мельчайших анатомических подробностях. И тут же ушел в глухую аварийную перезагрузку.

Кровь с оглушительным ревом бросилась мне в лицо. Я почувствовал, как у меня загорелись не только щеки, но и шея, и даже уши. Казалось, от меня сейчас должен пойти пар. Я резко, едва не свернув себе позвонки, отвернулся к стене, уставившись невидящим взглядом в серую каменную кладку.

— Акиро? Ты чего там застыл? — голос Ингрид раздался непозволительно близко. Она сделала шаг ко мне. — Воды наглотался? Пойдем, спустимся чуть ниже, переждем грозу там. Заодно покажу тебе технические уровни, о которых рассказывала.

Она совершенно ничего не замечала! Шла вперед, расправив плечи, и даже не подозревала, что сейчас выглядит так, словно только что вышла из купальни, забыв переодеться.

Мой уличный прагматизм вступил в смертельную схватку с бушующими подростковыми гормонами. С одной стороны, картина была… ну скажем так, незабываемой. Очень. Но с другой, мы находились в общественном туннеле. Ингрид сама говорила, что внизу работали тысячи людей. И если мы спустимся туда, на эти её хваленые нижние ярусы, то на неё будут пялиться все грузчики, техники и бог знает кто еще.

Этого я допустить не мог. Не потому, что она была моей напарницей, а потому что за такое дед Аскольд просто оторвал бы мне голову и выставил на заборе вместо предупреждающего знака.

— Стой! — гаркнул я так громко и хрипло, что мой голос эхом разнесся по туннелю.

Не глядя, я выбросил руку назад, и уперся ладонью прямо в её плечо, останавливая девушку на месте.

— Ты чего раскричался? — возмущенно выдохнула Ингрид. — И почему ты пялишься в стену? Там что, тайное послание?

Я судорожно сглотнул. Горло пересохло так, будто я неделю бродил по пустыне. Нужно было как-то сказать ей. Подобрать слова. Но как, черт меня подери, сказать девушке, которая только что читала тебе лекции о рыбных вилках, что она стоит перед тобой практически голая⁈

— Ингрид, — я зажмурился, стараясь говорить тихо, но голос всё равно предательски дрожал. — Мы никуда не пойдем. По крайней мере, пока ты… пока ты что-нибудь с собой не сделаешь.

— В смысле? — она недовольно фыркнула. — Я просто промокла. Ты тоже, между прочим, выглядишь как мокрая курица.

— Я выгляжу как мокрая курица в пиджаке! — сквозь стиснутые зубы простонал я, всё так же не отрывая взгляда от спасительной каменной кладки. — А ты… Ингрид, посмотри на себя. Вниз. На свою блузку. Быстро.

Позади меня повисла тяжелая густая тишина. Секунду не происходило ничего, кроме мерного стука капель, падающих с нашей одежды на каменный пол.

А затем я услышал резкий, судорожный вздох. Такой звук издает человек, который неожиданно шагнул с обрыва в пустоту.

* * *

Ингрид недоуменно уставилась на спину отвернувшегося напарника. Его резкий окрик и выставленная рука застали ее врасплох. Сначала вспыхнуло глухое раздражение: что этот неотесанный чурбан себе позволяет? Но его напряженная почти окаменевшая поза, полыхающие красным кончики ушей, и сдавленный хрипящий голос заставили её прислушаться.

Она опустила взгляд.

Громкий судорожный вдох сорвался с её губ, прежде чем девушка успела себя остановить.

Тонкая светлая ткань блузки, которая еще пятнадцать минут назад казалась ей верхом городской элегантности, предательски подвела свою хозяйку. Пропитавшись ледяной дождевой водой, она плотно облепила фигуру и стала абсолютно прозрачной. Скрывать то, что под ней ничего не было, ткань больше не могла, выставляя напоказ то, что полагалось прятать от чужих взоров.

Кровь мгновенно прилила к лицу Ингрид, обжигая щеки, шею и даже грудь. Девушка инстинктивно, с тихим писком скрестила руки, пытаясь прикрыться, и отскочила в полумрак каменного свода.

— «О-о-о… Какая пикантная мизансцена», — раздался в ее сознании мурлыкающий от чистого удовольствия бархатный голос Эльвиры. Дух соткалась из влажного воздуха прямо перед ней, с нескрываемым интересом разглядывая отвернувшегося к стене пунцового Акиро. — «А наш уличный волчонок, оказывается, умеет смущаться. Посмотри, как у него шея горит! Прямо зарево над Гадаром».

— «Замолчи!» — мысленно панически взвизгнула Ингрид, чувствуя, как подкашиваются от стыда ноги. — «Это катастрофа!»

— «Катастрофа? Дорогая моя, это триумф!» — Эльвира мелодично рассмеялась, изящно обмахиваясь призрачным веером. — «Ты весь день пыталась привлечь его внимание дурацкими намеками. И вот, стоило только матушке-природе слегка намочить твой наряд, как наш суровый непробиваемый борец с демонами сломался. Признайся, тебе ведь нравится, что он так отреагировал? Что он не смог отвести взгляд, пока его пуританская уличная совесть не ударила по тормозам?»

— «Мне не нравится! Мне стыдно!» — Ингрид закусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый привкус.

Но где-то там, на самом дне души, под толстым слоем аристократического воспитания и искренней девичьей паники, предательски шевельнулось теплое тягучее чувство удовлетворения. Он заметил. Он