Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

— «Неправда!» — Ингрид вскочила на ноги, судорожно расстегивая пуговицы на злополучной блузке, желая как можно скорее снять её и зашвырнуть в самый дальний угол шкафа. — «Ничего мне не захотелось! У меня просто перехватило дыхание от испуга!»

Эльвира лишь звонко заливисто рассмеялась, откинувшись.

— «Может, пора уже признать очевидное, милая?» — дух насмешливо прищурила глаза. — «Твой уличный чурбан тебе нравится. Очень. До дрожи в коленках. И то, что он сегодня краснел и заикался из-за тебя, потешило твое самолюбие больше, чем высший балл у старика Оболенского».

— «Ничего он мне не нравится!» — Ингрид яростно скомкала снятую блузку. — «Это была просто экскурсия. Приказ деда! Тактическая задача по адаптации боевого напарника к мирной среде, вот и всё!»

— «Как скажешь. Тактическая задача с использованием прозрачных тканей и стонов над пирожным. Очень в стиле разведки Инквизиции», — Эльвира изящно взмахнула рукой. — «Спокойной ночи, госпожа тактик. И постарайся, чтобы во сне твой контур не искрил от нескромных мыслей. Мне это мешает отдыхать».

Воздух снова пошел рябью, и дух растаяла, оставив девушку в звенящей тишине.

Ингрид сердито фыркнула, переоделась в простую глухую ночную рубашку и юркнула под прохладное одеяло. Она закрыла глаза, твердо намереваясь немедленно уснуть, чтобы выкинуть из головы ехидные комментарии Эльвиры.

Но сон не шел.

Стоило ей расслабиться, как перед глазами начали всплывать картинки прошедшего дня. Вот Акиро с каменным лицом ищет пути отхода в ресторане. Вот он, суровый воин, кромсавший демонов в Скрале, в полной растерянности зависает над салатной вилочкой. А вот он же, заставляет ее смущенно опустить взор своим напоминанием о стонах над тортом…

Ингрид перевернулась на спину и посмотрела в темный потолок. Она вспомнила, как вспыхнули красным его уши там, в туннеле. Вспомнила его хриплый сдавленный голос, когда он приказал ей остановиться, чтобы защитить от чужих взглядов. В этом было столько неуклюжей, дикой, но искренней заботы.

Все вялые попытки отрицать очевидное окончательно рассыпались в прах. Губы девушки дрогнули, и в темноте комнаты на её лице расцвела совершенно счастливая мягкая улыбка.

Она плотнее закуталась в одеяло и провалилась в сон с одной-единственной теплой мыслью: «Это была не экскурсия. Это было… свидание».

Глава 7

Утро началось не с пения птиц за окном и не с привычного запаха травяного отвара, который бабушка Дарья обычно заваривала к завтраку. Утро началось с того, что моя собственная голова показалась мне чугунным котлом, по которому методично лупили кузнечным молотом.

Я открыл глаза и уставился в белый оштукатуренный потолок своей комнаты. Солнце только-только начало пробиваться сквозь плотные шторы, обещая ясный и теплый день.

— «Доброе утро, сожитель», — раздался в моем сознании вибрирующий от предвкушения низкий голос. Он звучал так четко и громко, будто этот ублюдок сидел прямо на краю моей кровати. — «Надеюсь, ты хорошо отдохнул после вчерашних водных процедур с нашей драгоценной напарницей. Потому что сегодня у тебя выходной. Пора возвращать долг».

Я тяжело вздохнул, потер лицо ладонями и сел на кровати. Теперь понятно, почему я его только слышу, но не вижу. Видимо готовится занять мое тело.

И всему виной уговор. Проклятый долг, который висел на моей шее невидимой, но невероятно тяжелой цепью. Я обещал ему сутки полного контроля над телом в обмен на ту силу, которую он мне одолжил в Скрале.

— «Двадцать четыре часа, Акиро. Начиная прямо с этой минуты. И я настоятельно рекомендую тебе не сопротивляться, иначе мы потратим половину этого времени на банальную борьбу в твоей башке. А я ненавижу тратить время впустую».

Внутри меня всё сжалось от инстинктивного протеста. Отдать контроль над своим телом другому? Да еще и этому темному похотливому и агрессивному монстру, который сидит в моем контуре? В трущобах даже во сне приходилось держать один глаз открытым и прятать заточку под подушкой. Отдать управление значит стать абсолютно беззащитным.

Но закон улиц, вбитый в меня с малолетства старым Нумаром, был непреклонен. Долг — это святое. Если ты не отдаешь долги, ты теряешь лицо, теряешь доверие, а в конечном итоге теряешь жизнь. Мы ударили по рукам, фигурально выражаясь. И я должен был платить.

— Ладно, — вслух хрипло произнес я, глядя на руки. — Сутки. Но если ты убьешь кого-нибудь невинного или подставишь Тихона, или натворишь дел с Ингрид… клянусь нечистью, я найду способ выжечь тебя из своего разума, даже если мне придется сдохнуть самому.

— «Расслабься, герой», — голос духа сочился ленивым снисходительным сарказмом. — «Я не собираюсь устраивать здесь бойню. У меня совершенно другие, гораздо более приятные планы на эту тушку. А теперь… закрывай глаза. И спи».

Я стиснул зубы. Закрыл глаза. И медленно, преодолевая дикое внутреннее сопротивление, потянулся к своему духовному контуру, намеренно ослабляя барьеры.

Это было пугающее чувство. Обычно я черпал силу из своего центра, направляя её в мышцы, но сейчас я делал всё наоборот. Я позволял чужой обжигающе темной тяжелой энергии подниматься из глубин моего существа и заполнять пустоты.

Я почувствовал, как мои пальцы дрогнули, хотя я не отдавал им приказа. Затем по ногам прокатилась волна колючего холода. Мое собственное сознание начало отдаляться, будто я падал на дно глубокого темного колодца. Звуки утреннего дома стали приглушенными, запахи исчезли.

Я ожидал, что останусь на задворках разума, наблюдая за действиями духа через мутное стекло, как это бывало при легком трансе. Но темный сожитель оказался куда сильнее. Он не просто отодвинул меня, он накрыл мое сознание тяжелым непроницаемым куполом.

Последнее, что я успел почувствовать, прежде чем окончательно провалиться в абсолютно глухую темноту — это чужая хищная улыбка, растянувшая мои губы.

А затем я упал на постель и уснул. Глубоким беспробудным сном без сновидений.

* * *

Акиро лежал на кровати совершенно неподвижно. Его дыхание было ровным, почти незаметным, как у человека, погрузившегося в глубокую кому. Но вдруг пальцы на правой руке дернулись. Затем с хрустом сжались в кулак.

Веки дрогнули и распахнулись.

Взгляд льдисто-голубых глаз, обычно цепкий, настороженный и колючий, изменился до неузнаваемости. В них плескалась тягучая древняя тьма, смешанная с хищным ленивым предвкушением.

Парень медленно сел на кровати, с наслаждением вытягивая шею до звонкого хруста позвонков. Он поднес ладони к лицу, сжал и разжал пальцы, чувствуя, как под кожей