Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

— Все мои действия совершаются с ведома и по поручению Творца Всего Сущего, — сжав зубы, парировал я. — Я волен делать все необходимое для того, чтобы Россия становилась сильнее и краше, а ее враги, внешние и внутренние, потеряли возможность причинять ей вред. Полномочия у меня ограничены только собственной совестью и желанием не навредить, пределы возможностей на вашем уровне так и вовсе отсутствуют, а еще мне даже в самой малой степени не жалко тех придурков, которые свои личные и корпоративные интересы поставили над интересами российского государства и народа. А у вас в стране, простите, бардак, кризис неплатежей и связанная с этим невыплата зарплат, что опять же ведет к неплатежам, только за коммунальные услуги. Свое денежное содержание не вовремя получают даже государевы люди, что является питательной почвой для развития коррупции. Мол, бери на лапу или сдохнешь от голода. Города и веси регулярно накрывает веерными отключениями электричества, а врачи и инженеры работают челноками на турецких и китайских маршрутах, привозя в относительно зажиточную столицу шмотки сомнительного качества с поддельными западными лейблами. Поверх всего этого в стране царит разгул бандитизма, как в каком-нибудь восемнадцатом-девятнадцатом году. Братки не только выбивают дань из мелких и средних бизнесменов, но и устраивают целые сражения за передел подконтрольных территорий, после которых жмуров хоронят десятками, в том числе и случайных прохожих. При этом деньги в стране есть, но они в руках у тех, кто растащил в собственность то, что советский народ за семьдесят лет построил и защитил своим потом и кровью. В то время как учителя и врачи с большими задержками получают нищенские зарплаты, а на среднюю пенсию можно прокормить только кошку, эти люди складывают миллиарды долларов в лондонских и нью-йоркских банках, а их холеные избалованные детки по всему свету влипают в некрасивые истории с наркотиками и аморальным поведением. Скажите, Владимир Владимирович, почему я должен жалеть их самих и их обслугу из разных холуев и подхалимов, ведь и сами они никого не жалеют, в том числе и подобных себе, не гнушаясь ни заказными уголовными делами, ни банальными убийствами? Политикум и журналистское сообщество в стране развращены и коррумпированы, и к тому же переполнены деструктивными элементами, то есть существующими на западные гранты так называемыми «правозащитниками», для которых чем хуже положение в стране, тем лучше для них. Права должны быть у честных граждан — тех, кто растит хлеб, плавит металл, работает на заводах и фабриках, корпит над делами в конторах и конструкторских бюро, учит, лечит и защищает в соответствии со своими служебными обязанностями. А у бандитов, жуликов и воров, независимо от размеров и источника награбленного, никаких прав быть не может. Почему я должен жалеть и этих людей? Война в Чечне на этом фоне идет только вишенкой на торте, хотя и не добавляет никому счастья. Самая жесть у вас еще и не начиналась. Проиграв в полевой войне, боевики перейдут к тактике террора, да так, что эсеры столетней давности покажутся маленькими детьми, играющими в песочнице. Женщины-смертницы, превращенные в живые бомбы. Взрывы гражданских самолетов, взрывы в московском метро, теракты в самой Чечне, направленные против тех, кто захотел мирной жизни, захват заложников в театральном центре на Дубровке, захват с той же целью школы в Беслане. И на все это с одобрением и даже умилением будут смотреть разные западные политики и некоторые отечественные журналисты — мол, это борьба маленького, но гордого народа, за свою свободу и независимость. Скажите, почему я должен жалеть еще и этих людей, покровительствующих кровавому хаосу?

Пока я говорил, на лице Путина играли желваки.

— Все это так, но… — торопливо произнес он, едва смог вставить слово.

— Никаких «но», Владимир Владимирович, — возразил я. — Право на эту оговорку вы имели бы в том случае, если бы в вашем мире не было меня. А раз уж я уже здесь, то, не обессудьте, возможности отговориться незнанием правильных методов и отсутствием соответствующего политического и финансового ресурса у вас не будет. Так, к примеру, в самое ближайшее время цены на энергоносители, длительное время болтавшиеся где-то у самого плинтуса, снова пойдут вверх. Как говорят мои специалисты (настоящие, а не обычные у вас либеральные говоруны ртом), причиной тому будет длительное системное недофинансирование работ по геологоразведке и освоению новых месторождений, в то время как уже эксплуатируемые неумолимо иссякают. Да и сами эти новые месторождения нефти и газа становится искать все труднее. А потребление в развитых странах непрерывно растет, поэтому довольно скоро нефть, на лондонской бирже перевалившая за сто долларов за баррель, поделается самым обычным явлением. Однако почему вся эта благодать должна пролиться золотым дождем не на российское государство, а на разных ушлых личностей, которые, пользуясь преступной халатностью вашего предшественника, растащили в свою пользу нефтяные и газовые компании за три-пять процентов номинальной стоимости?

— Но государственная собственность неэффективна, — уже не так уверенно, как прежде, произнес Путин, в то время как Сергей Борисович Иванов где-то за кадром одобрительно хмыкнул.

— Эффективность любой крупной собственности определяется не тем, кому она принадлежит — государству, частному лицу или коллективно акционерному обществу — а качеством управленческого и контролирующего ресурса, — парировал я. — Будете нормально подбирать министров и директоров, да вовремя вывешивать дураков и воров на просушку, будет у вас нормально функционирующий государственный сектор экономики. Неэффективна мелкая государственная собственность, но никто из новоявленных нуворишей не рвется приватизировать обувные и швейные фабрики, сапожные мастерские и разные Дома Быта. А если их и приватизируют, то только с намерением перепрофилировать здания в торгово-развлекательные центры или, в лучшем варианте, выстроить сетевую структуру, функционирующую по тем же принципам, что и покойный советский соцкультбыт, только копейки, собранные с народа, падают не в государственный, а в частный карман. А если где-то поблизости по чьей-то частной инициативе заведется мелкий или даже мельчайший бизнес, стремящийся восполнить существующий спрос, то владельцы сетей нанимают бандитов, чтобы те устранили конкурента. В самом мягком случае разгромят и сожгут мастерскую, в самом жестком — убьют неудобного человека. И в чем тогда счастье? В рыночных реформах? В гробу и белых тапках надо видеть эти реформы, если они не улучшают, а ухудшают жизнь большей части народа.

— Да, задали вы вопросы, так что я и не знаю, что отвечать, — вздохнул Путин. — И в то же время мне известно, что все