Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

обозначенные вами негативные явления действительно имеют у нас место в большем или меньшем масштабе. Положение такое, что даже непонятно, за что хвататься, потому что на все сразу ресурса не хватит. А еще при передаче полномочий я обещал Борису Николаевичу, что не отступлю от курса на рыночную экономику, и нарушить это обещание никак нельзя.

— С последним вопросом проще всего, потому что рыночные реформы бывают разные, — успокоил я собеседника. — Я и сам не являюсь поклонником благоглупостей Никиты Кукурузвельта, пустившего под откос советское народное хозяйство. Более того, я очень жалею, что это существо ни в одном из доступных мне миров не удалось взять живым. Впрочем, к обсуждаемой теме этот момент не имеет никакого отношения, потому что в вашем мире эта страница необратимо перевернута, и возврата к ней нет. Что касается ответов на другие вопросы, то их, хотя бы частично, можно найти в переданных вам материалах. Проштудируйте их от корки до корки, и тогда некоторые вопросы отпадут сами собой, а другие трансформируются самым неожиданным для вас образом.

— Все это очень интересно, — хмыкнул Путин, — но нельзя ли об этом прямо сейчас рассказать немного подробнее, чтобы знать, на что обращать особое внимание?

— Подробнее можно, — улыбнулся я. — Опыт множества самых разных миров, причем и тех, что опережают вас в развитии, говорит о том, что с рыночной экономикой не все так однозначно, как говорят американские профессора. Любую импортированную со стороны готовую схему, и в экономике, и в политике, необходимо применять с учетом национального менталитета или не применять вовсе, ибо с этим самым менталитетом она не стыкуется никак. Безотносительны только естественные науки, а все остальное требует подгонки деталей по месту. Вот, например, была такая книжная европейская теория, как марксизм. Потом ее с разгона попытались применить к российской действительности, и в условиях наших родных осин чистопородная форма этого учения, несмотря на всю свою востребованность, показала полную нежизнеспособность. Гражданская война была именно про это, а не про что-то еще. Далее за дело взялся такой гениальный практик, как товарищ Сталин, и подгонкой деталей по месту, путем проб и ошибок привел марксистскую теорию к работоспособному состоянию. Однако при попытке вернуть вроде бы уже отлаженное учение обратно на родину в Европу опять получился сбой, ибо на менталитет тамошних народов садиться эта идея отказывала категорически, но времени на новую подгонку уже не оставалось, потому что годы вождя и учителя были сочтены. После его смерти до власти дорвался деревенский дурачок, который вернул марксистское учение к его исходной форме, чтобы все делать «по науке», но вместо «коммунизма за двадцать лет» за чуть больший срок получилась реставрация самого дикого капитализма. И с теориями противоположного толка все то же самое. Как говорил известный в ваши времена юморист: «Тщательнее надо, мы это внутрь употребляем», и, что характерно, попал не в бровь, а в глаз. Но внимание на это ни тогда, ни сейчас никто не обратил.

— Понятно, — кивнул Путин, — прочитаем, разберемся и зададим новые вопросы. По крайней мере, это совсем не то, чего я опасался. А сейчас этот разговор, наверное, нужно заканчивать и приступать к работе.

И тут мне в голову пришла еще одна идея.

— Владимир Владимирович, погодите, — сказал я. — Чтобы не тратить даром времени, я предлагаю товарищу Иванову нанести мне рабочий визит. Секретарю Совета Безопасности, как я помню, такое не возбраняется. Генерал Трошев в связи с нехваткой времени скакал у меня галопом по Европам, а вот Сергей Борисович сможет подойти ко всем темам гораздо более тщательно. Он обо всем, что увидит, услышит или просто узнает, будет писать рапорта, а вы по утрам будете находить их в своем кабинете на рабочем столе. Обещаю, что он сможет беспрепятственно вернуться сюда или в любое место по его выбору сразу, как решит, что с него достаточно. Этот момент я оговариваю особо, потому что мало ли какие могут возникнуть опасения.

— Насколько мне удалось узнать во время своего визита, — подал голос генерал Трошев, — Сергей Сергеевич тоже всегда выполняет свои обещания, и иначе еще не было ни разу.

— Ну хорошо, — после небольшой паузы ответил Путин, — только как он до вас доберется?

— А вот это проще простого, — сказал я, открывая портал. — Отбывающих прошу пройти на борт. Одна нога здесь, а другая уже там. И еще — все расходы во время визита за счет принимающей стороны, так что о мелочах прошу не беспокоиться.

Вот это был шок с трепетом в одном флаконе. Впрочем, товарищ Иванов не повел и бровью, и из кабинета почти что президента с невозмутимым видом шагнул в мои апартаменты. Этот этап пройден, движемся дальше.

Тогда же и там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

— Здравствуйте, Сергей Борисович, — сказал я, пожимая руку товарищу Иванову. — Приветствую вас на борту своего флагманского линкора «Неумолимый».

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — ответил тот, оглядываясь по сторонам. — Ну что же, красиво тут у вас, роскошно и даже помпезно.

— Так было и при предыдущих хозяевах этого линкора, замене подвергся только герб, — сказал я. — В принципе это помещение используется только в представительских целях, а вот жить мне нравится в значительно более простой, но уютной обстановке личной яхты.

— Понятно, — кивнул мой гость и тут же спросил: — Скажите, а почему ваша империя называется четвертой, нет ли в этом какого-нибудь подвоха?

— Подвоха нет, — ответил я. — Просто три других русских галактических империи существуют в других пространственно-временных потоках, независимо от моей. С двумя из них я поддерживаю контакты как с союзниками и соседями с флага, а третья, то есть на самом деле первая, материнская для двух других, для меня пока недоступна.

— И что же, эти самые ваши империи размножаются делением, как амебы? — спросил Сергей Иванов.

— Отнюдь нет, — покачал головой я, — передача имперских компетенций и прерогатив происходит через потерянные корабли.

Увидев недоумение на лице собеседника, я предложил ему сесть и принялся рассказывать все по порядку. Начал я с неоримской ветви истории, также рассказав о том, за что Творец разгневался на неоримлян. Потом поведал, где, когда и как мои коллеги Специальные Исполнительные Агенты переключили стрелку, образовав наш родной временной поток, и как бездну времени спустя, новый, только что с верфи, неоримский систершип моего линкора с названием «Несокрушимый» сорвался в наш временной поток без